— Но что тогда⁈ — почти взвыл он. — Что им делать⁈ Это наш лучший завод, единственный, умеющий производить цельнометаллические самолеты по полному циклу!
Я медленно подошел к шкафу с чертежами.
— У нас есть решение. Готовое, простое и эффективное. Мы просто о нем забыли в суете последних месяцев.
Я развернул на столе большой синий лист кальки. На нем был изображен угловатый, до предела функциональный трехмоторный самолет с характерной «рубленой» кабиной и гофрированной обшивкой.
— «Юнкерс-52», — сказал Маленков, узнав силуэт. — Точно. Мы же еще два года назад, по твоей наводке, закупили и лицензию, и несколько машин. Но…
— Да, — подхватил я, — но тогда все это увязло. Сначала Туполев сопротивлялся, не желая видеть на своем заводе «чужака». Потом были проблемы с адаптацией под наши двигатели, с технологией. Потом немцы начали темнить, не передали всю документацию. Но основа-то есть! Оснастка частично готова! А главное — сейчас армии и гражданскому флоту как воздух нужен массовый, надежный транспортный самолет!
— Но моторов-то все равно нет! — возразил он. — Под него же нужен Райт-Циклон, наш М-25, а Швецов его еще не довел до ума!
— Моторов пока нет. Согласен, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Но я лично обещал товарищу Сталину, что они будут. И они будут. Нет никаких причин считать что Швецов не справится. В течение 6 месяцев моторы будут. А завод должен начать работать уже сейчас. Дай им приказ: разворачивать серийное производство планеров Ю-52 под маркой, скажем, ТС-22. Транспортный самолет, двадцать второй завод. Пусть строят фюзеляжи, крылья, ставят их на шасси. Да, пока — без моторов. Будут стоять в углу заводского поля и ждать своего часа. А как только Швецов даст первые серийные двигатели, мы поставим их на готовые машины и сразу получим эскадрилью транспортников. А там, глядишь, и СБ подтянется.
Маленков выдохнул с облегчением. Решение было простым, логичным и, главное, оно позволяло ему немедленно отчитаться и перед Орджоникидзе, и перед Сталиным, и потушить назревающий пожар.
— Да, это выход! — он хлопнул себя по колену. — Транспортник… Это же и для армии, и Севера, и для десанта, и… Вот бы еще с пассажирским самолетом что-то порешать!
Он подался вперед, его маленькие, живые глазки маслянисто заблестели.
— Ты же знаешь, Хозяин после этого случая с французом просто одержим состоянием нашей гражданской авиации. На последнем совещании он прямо сказал, что наши АНТ-9 и калининские К-5 — это позор. Медленные, неудобные, «летающие гробы». А Аэрофлот — это же лицо страны! Иностранные делегации летают, послы…
— Ты прав, Георгий, абсолютно прав, — я прервал его, чтобы он не сбил меня с мысли. — «Юнкерс» — это отличная рабочая лошадка, в транспортной авиации — так уж точно. Но для гражданской он плохо подходит. Тут, особенно для международных линий, нужен самолет другого класса. Скоростной, комфортабельный, современный. Такой, чтобы не стыдно было показать иностранцам.
Я подошел к шкафу и достал подшивку американских авиационных журналов, которые мне доставлял Спецотдел. Я быстро нашел то, что искал. На глянцевой странице был изображен изящный, стремительный двухмоторный моноплан с идеально гладкими, «зализанными» формами.
— Вот, — я положил журнал перед Маленковым. — Douglas DC-1. Новейшая американская машина. Он только что вышел на линии. Цельнометаллический, с убираемым шасси, скоростной. Это самый совершенный пассажирский самолет в мире на сегодняшний день.
Маленков с уважением присвистнул.
— Красавец. Но нам такой не продадут…
— Продадут, — сказал я с абсолютной уверенностью. — Американцы — те еще торгаши. За хорошие деньги они продадут что угодно. Но… — я сделал паузу, — я думаю, мы можем получить нечто большее: доступ ко всем их технологиям — к производству полумонококов, к их знаменитым штампованным профилям…
Маленков, обрадованный возможности разом решить эту застарелую проблему, вскочил, полный энергии.
— Это… это гениально, Леня! — выдохнул он. — Хозяин будет в восторге! С такой идеей можно идти к нему прямо сейчас! Я подготовлю записку…
— Погоди, Георгий, — остановил я его. — Не торопись. Идея еще сырая. Дай мне пару дней все обдумать, взвесить. Разговор с Хозяином, сам знаешь, должен быть подготовлен «от и до».
Маленков удалился, возбужденно бормоча что-то о «новых горизонтах», оставив меня наедине с рождающимся в голове грандиозным планом. Я подошел к окну. Внизу шумела Москва, а я мысленно уже был там, за океаном, и в моей голове разрозненные, мучившие меня проблемы складывались в единую, дерзкую и невероятно рискованную комбинацию.