Идея Маленкова была золотой жилой. Но он видел лишь ее верхушку — красивый новый самолет для Аэрофлота. А я видел всю ее бездонную глубину.
И постепенно у меня в голове начала складываться грандиозная, многоходовая комбинация. Простой авиазавода… недовольство Сталина пассажирской авиацией… моя отчаянная нужда в американской аэродинамической трубе… Все эти, казалось бы, не связанные друг с другом проблемы вдруг начали сходиться в одной точке.
Маленков ушел, полный энтузиазма, а я остался один на один с этой случайно подброшенной им идеей. Пассажирский самолет… «Дуглас»… В голове, как шестеренки сложного механизма, начали сходиться и зацепляться друг за друга разрозненные до этого факты, проблемы и решения.
Дуглас DC-1 — самый совершенный пассажирский самолет в мире на сегодняшний день. Но скоро появится его младший брат, который станет легендой 40-х годов: Дуглас DC-3. В той истории, которую я помнил, Советский Союз в итоге именно на DC-3 закупил лицензию, и начал выпускать под маркой Ли-2. Эта машина стала становым хребтом всей нашей транспортной авиации на десятилетия. Но сейчас, в тридцать четвертом, никакого DC-3 еще не существовало. Он появится только через год или два, по заказу какой-то авиакомпании. Сейчас был только его предшественник, DC-1, выпущенный в единственном экземпляре прототип. Сейчас же у них готовился к выпуску DC-2, Аэрофлоту не очень-то интересный: всего 14 пассажирских мест…
И тут в голове, как вспышка, родилась дикая, почти наглая мысль. А что, если?..
Что, если не ждать, пока американцы сами его создадут? Взять и выступить в роли того самого заказчика!
Дрожа от возбуждения, я бросился к столу и принялся рисовать схему. План начал обретать зримые, почти осязаемые контуры. Я, от лица Советского Союза, как главный и самый желанный покупатель, прихожу к Дугласу и говорю: «Ваш DC-2 великолепен. Но для наших сибирских просторов он узковат. Мы готовы купить у вас лицензию и заказать гигантскую партию машин при одном условии: вы для нас, по нашему техническому заданию и за наши деньги, разработаете его увеличенную, более широкую версию. С фюзеляжем, вмещающим не два, а три кресла в ряду».
Последствия такого хода были колоссальными.
Во-первых, мы не просто покупаем самолет — мы инициируем и оплачиваем создание лучшего в мире транспортника, получая на него все права. Их сделают то ли 10, то ли 15 тысяч… и с каждого мы получим лицензионные отчисления.
Во-вторых, и это было куда важнее, — под предлогом «технического контроля» за разработкой нашего, «советского» DC-3, я получал легальный, почти неограниченный доступ на заводы Дугласа. А это означало доступ ко всем их революционным технологиям. Под предлогом «технического контроля и приемки» на завод Дугласа в Калифорнию отправляется большая группа наших лучших инженеров. Они получают легальный, почти неограниченный доступ ко всей американской технологии. К их знаменитому плазово-шаблонному методу, к технологии штамповки силовых профилей, ко всей организации конвейерного производства. Мы не просто покупаем самолет — мы крадем всю их производственную школу, экономя годы и миллионы. Наши инженеры получают возможность не просто краем глаза подсмотреть, а буквально под микроскопом изучить всю их производственную культуру. А там есть что изучить!
И, наконец, третье (и главное). На фоне этого многомиллионного, взаимовыгодного, тесного и дружеского сотрудничества… моя маленькая, почти частная просьба «продуть» в их аэродинамической трубе модель «спортивного самолета» для какой-то швейцарской фирмы будет выглядеть сущим пустяком. В разгар нашего плодотворного сотрудничества, когда американцы получают наши деньги и видят в нас лучших друзей, я, как руководитель делегации, подхожу к мистеру Дугласу с одной маленькой, частной просьбой. Говорю, что одна наша подставная швейцарская фирма проектирует маленький гоночный самолет. И прошу, в виде дружеской услуги, «продуть» его модель в их великолепной аэродинамической трубе. За отдельную, щедрую плату. Откажет ли он своему главному, многомиллионному клиенту в таком пустяке? Никогда. И под видом «гоночного самолета» мы получим точные, бесценные данные по аэродинамике нашего сверхсекретного истребителя.
Черт, я сам собой горжусь. Из ничего родился прекрасный план, где каждая часть прикрывала другую, и все вместе они решали десяток моих самых насущных проблем. Оставалось лишь найти способ «продать» эту грандиозную аферу Сталину.