Собственно, а почему замыкаться только в рамках авиапрома? Там много чего есть! Автомобили повышенной проходимости — те самые «Студебеккеры». Новые радиолампы. Авиационные приборы. Оборудование для нефтепереработки и нефтехимии. И многое, многое другое.
Решено — эта поездка должна стать операцией по тотальному технологическому ограблению Америки! Пока основная делегация будет заниматься самолетами, мои люди из Спецотдела, работая под прикрытием инженеров и торговых представителей, должны будут решить еще несколько задач государственной важности. Добыть технологию производства особый «желудевых» ламп у компании RCA — это мозг для наших будущих радаров. Потолковать со Зворыкиным — ведь радарам нужны еще и дисплеи. Закупить образцы авиационных турбокомпрессоров — это сердце для высотных разведчиков. Получить образцы полистирола у Доу Кемикал — это нервы для наших радиостанций. И самое, пожалуй, важное — достать у Дюпон формулу тетраэтилсвинца, присадки для получения 100-октанового бензина. Без него все наши новые, форсированные моторы — просто куски дорогого металла.
В общем, заняться в Америке есть чем. Там уйма технологий, нужных для решения проблем, стоявших перед обороной страны. Оставалось лишь одно — найти способ «продать» эту авантюру Сталину. Очень уж не любил он транжирить валютные средства.
Крепко подумав, я понял — чтобы все это реализовать, провернуть эту грандиозную, почти фантастическую аферу, нужен был союзник. Могущественный, прагматичный, пользующийся абсолютным доверием Хозяина и, что самое главное, лично заинтересованный в этой поездке. И такой человек был мне известен только один — Анастас Микоян.
Я позвонил ему по «вертушке» и попросил о встрече по неотложному делу. Через час я уже был в его кабинете.
Я начал издалека, с проблемы простоя завода в Филях, а затем плавно перешел к недовольству Сталина состоянием пассажирской авиации.
— … и мы с Георгием Максимилиановичем подумали, Анастас Иванович, что было бы здорово не просто латать дыры, а совершить прорыв. Закупить в Америке лицензию на их новейший «Дуглас».
Микоян слушал внимательно, и идея ему явно нравилась.
— Правильно мыслите. Хороший пассажирский самолет — это престиж страны.
— Но чтобы провернуть такую сделку, нужна делегация особого уровня, — я перешел к главному. — Нужен человек, который сможет говорить с этими американскими капиталистами на равных. Член Политбюро. Например, нарком, отвечающий за работу советской пищевой промышленности, который по долгу службы интересуется их технологиями консервирования и заморозки…
Он хитро прищурился, поняв, куда я клоню.
— Идея хорошая. Но очень дорогая. Валюта, сам понимаешь…
— Мы окупим ее сторицей, — заверил я его. — Но я подумал, что и для вас, для вашей отрасли, это может быть уникальная возможность. Увидеть их мясокомбинаты, холодильные установки. Привезти оттуда технологии, которые помогут накормить страну.
Анастас Иванович явно заинтересовался. Помощник наркома уже дважды заглядывал к нам, пытаясь понять, когда Микоян освободится для других посетителей. Но мы вс говорили и говорили. Однако я видел, что он колеблется — чтоо-то ему мешало признать мою правоту. И тут я решил выложить свой главный, личный козырь:
— Поездка будет сложной. Мне нужен будет помощник, которому я доверяю. Технически грамотный, с блестящим знанием английского. Я хотел бы взять с собой вашего брата, Артема. Он сейчас активно участвует в проектировании нашего нового истребителя, работает в группе Яковлева. Для него увидеть заводы «Дугласа», их организацию труда, их технологии — это была бы бесценная школа. Он вернется оттуда другим человеком, с новым восприятием инженерных задач…
Это оказался очень сильный аргумент! Микоян откинулся на спинку кресла и рассмеялся.
— Леонид, дорогой! Ты кого угодно уговоришь! — Хорошо, — он посерьезнел. Поговорю с Хозяином. Думаю, он поддержит. И валюту на самолет, и на твои… — он сделал многозначительную паузу, — … «сопутствующие технические нужды», я выбью. Готовь предложения по маршруту, и кандидатуры в делегацию!
Я вышел из его кабинета с чувством почти полной победы. Казалось, все складывалось идеально. Я вернулся к себе в ЦК, чтобы отдать первые распоряжения по подготовке поездки.
И в этот момент в кабинете резко, пронзительно зазвонил телефон «вертушки». Я снял трубку.
— Леонид Ильич? — голос на том конце был мне незнаком, но в нем слышалась тревога. — Вас беспокоит заведующий родильным отделением кремлевской больницы…
Внутри все оборвалось.