Он сделал паузу, и я понял, что сейчас прозвучит главное.
— А вот что нам действительно нужно, так это три вещи. Первое — замена старику ТБ-3 в роли дальнего бомбардировщика. Нужен современный, скоростной, высотный тяжелый бомбардировщик. Второе — замена Р-5. Нужен двухместный многоцелевой разведчик и легкий бомбардировщик, «рабочая лошадка» для поля боя. И третье, самое главное, Леонид Ильич, — его голос стал жестким, как сталь, — нам нужен штурмовик! Настоящий летающий танк! Бронированный, с мощным пушечным вооружением, способный висеть над головой у пехоты и вколачивать в землю вражеские траншеи, пушки, танки. У нас для этого нет ничего! Вообще ничего! И никто этим толком не занимается!
— Понял, Яков Иванович, — я быстро делал пометки. — Значит, главный приоритет — штурмовик. Только вот, Яков Иванович, давай уточним терминологию, чтобы мы говорили об одном и том же, — я взял карандаш. — Что именно вы понимаете под словом «штурмовик»? Какие характеристики, какова его тактика применения?
— Характеристики — скорость под 350 км/ч, 300–400 кг бомб, двухместный с задней огневой точкой, радиус действия — 200–300 км. Тактика простая, как трехлинейка! — с энтузиазмом загремел в трубке Алкснис. — Это самолет, который работает на предельно малых высотах, буквально над верхушками деревьев. Незаметно, на малой высоте и высокой скорости, подходит к цели, внезапно выскакивает из-за леса или холма и обрушивается на неподготовленного врага! С двадцати-тридцати метров он кладет бомбы точно в цель, поливает траншеи свинцом из пушек и пулеметов — и уходит! Всё!
— А как же зенитный огонь? На такой высоте его же расстреляют из любого ручного пулемета.
— Ерунда! — отмахнулся командующий ВВС. — В этом-то вся и хитрость! На бреющем полете у него огромная угловая скорость. Ни одна зенитка, ни один пулеметчик за ним просто не успеет поймать прицел. Он пронесется как молния, и пока враги головы поднимут, его уже и след простыл! Для этого и броня не особо нужна, главное — скорость у земли и маневренность.
Я слушал эту, мягко говоря, спорную теорию, и у меня холодело внутри. Доктрина «неуязвимости на бреющем полете» — прямой путь к чудовищным потерям, что и будет доказано в первые месяцы грядущей войны.
— Ясно, — осторожно сказал я. — А что вы думаете насчет другой концепции штурмовки? Пикирующий бомбардировщик. Он подходит к цели на большой высоте, вне зоны досягаемости зениток, а потом сваливается на нее в отвесном пике, обеспечивая высочайшую точность бомбометания.
Алкснис в трубке фыркнул.
— А, эти американские штучки… Игрушки для воздушных парадов! Я видел их кинохронику. Чушь собачья. Во-первых, это технически сложно. Нужны воздушные тормоза, особая прочность конструкции, специальная подготовка летчика, чтобы он в штопор не свалился и сознание от перегрузок не потерял. Во-вторых, пока он будет выходить из этого своего пике, его любая зенитка собьет, как куропатку. Им, конечно, интересно получить такой самолет — японские линкоры бомбить. А нам-то зачем? Нет, Леонид Ильич, это не наш путь. ВВС РККА не цирковые трюки нужны, а простая и надежная машина для большой войны.
— Понял, Яков Иванович, — я быстро делал пометки. — Значит, главный приоритет — низковысотный, скоростной штурмовик.
— Кровь из носу, — отрезал Алкснис. — Будешь у американцев — смотри их «Кертиссы», «Валти». Все, что работает по наземным целям. Нам нужен или готовый образец, или хотя бы технология…
Записав данные, я задумался. Ну вот, можно говорить и о других машинах. Повод для поездки вырисовывается железобетонный.
Ну что, небо было «прикрыто». Пора было вернуться с небес на землю. Следующим в моем списке был начальник Управления механизации и моторизации РККА, Иннокентий Андреевич Халепский. Именно от него зависела вся танковая и автомобильная политика армии.
Взяв трубку, я попросил соединить с ним.
— Иннокентий Андреевич, Брежнев беспокоит. Собираю сводную заявку для большой поездки в США. Могу прикупит нужные технологии. Что нужно вашему ведомству? О чем душа болит?
В трубке раздался усталый вздох. Халепский был человеком, похороненным под лавиной производственных проблем.
— Леонид Ильич, да вы наши нужды лучше нас самих знаете, — пробасил он. — Все одно и то же. Дизель никак не идет, ни танковый, ни автомобильный. С топливной аппаратурой — сущий ад. Копируем бошевскую, а она не работает как надо. Станков нет, точности нет.
— Топливную аппаратуру я записал, — сказал я. — А что насчет трансмиссий? Планетарные передачи нужны?
— Чрезвычайно! Как воздух. Для танков — особенно. Да мы же это с вами уже обсуждали…