По расчету, бомбовая нагрузка должна была составить не менее тонны: два Циклона по 700 лошадиных сил примерно были равны одному двигателю Ил-2, но с учетом меньшей скорости, нагрузки на крыло и меньшего веса брони вес бомб выходил бы даже больше, чем у Ила.
Весь погруженный в раздумья, я уже было хотел лечь спать, как вдруг дверь в каюту отворилась и появился усатый Миша Каганович. Он был уже сильно навеселе.
Не ожидая приглашения, он грузно плюхнулся в кресло напротив, оглядывая обстановку хозяйским взглядом.
— Ну, здорово, молодой человек! — пробасил он, с ходу обращаясь ко мне на «ты». — Слыхал, в Америке собираемся? Правильно! Давно пора этих буржуев за жабры взять!
Ч лишь мысленно тяжело вздохнул. Этот лысоватый, усатый, вульгарный дядька, старший брат всесильного Лазаря Моисеевича, обожал пошлые анекдоты, крепкие выражения и свято верил в свою непогрешимость. А вот о делах разговаривать не любил.
Решив выжить его из своей каюты, я включил внутреннего душнилу и, собрав все свое терпение, начал раскладывать на столе эскизы фотографий, схемы самолета «Дуглас».
— Наша главная цель, Михаил Моисеевич, — нудным голосом объяснял я ему, — это не просто закупка готовых самолетов. Нам важно получить доступ к технологии плазово-шаблонного метода, который они используют, к их станкам для штамповки панелей…
Он выслушал меня вполуха, с откровенной скукой на лице, потом бесцеремонно зевнул и прервал меня на полуслове.
— Лень, ты мне, эта, про свои железки не рассказывай. Ты про свой «плазово –шаблонный метод уже года три всем талдычишь. Скукота смертная. Ты мне лучше скажи, — его маленькие, глубоко посаженные глазки хитро блеснули, — в Париже мы по дороге остановимся? А то я, понятно, с Гражданской войны мечтаю в этот ихний… 'Мулен Руж» попасть. Говорят, там девки ноги голые до потолка задирают! Вот это, я понимаю, технология! Ха-ха-ха-ха!
И он оглушительно, сально расхохотался. Я смотрел на этого человека — кандидата в члены ЦК, зама Орджоникидзе, будущей наркома оборонной промышленности — и чувствовал, как во рту появляется горький привкус безысходности. Его вульгарность, его бахвальство, его абсолютное, первобытное невежество были просто отталкивающими. Они были смертельно опасны. Ну конечно — именно этот персонаж должен теперь сидеть рядом со мной во время переговоров с президентами «Дугласа» и «Кертисса»!
Этот фрукт запросто мог запороть все дело…
Я молча убрал чертежи. Разговаривать о технике было бесполезно. К счастью, в дверь деликатно постучали, и в каюту заглянул Артем Микоян.
— Леонид Ильич, извините… А, Михаил Моисеевич, здравствуйте! — увидев Кагановича, Артем расплылся в подобострастной улыбке.
— А, Микоян-младший! — обрадовался Каганович появлению более понятной ему аудитории. — Иди сюда, расскажу, как мы с твоим братом на охоте кабана валили!
Я воспользовался этой паузой, чтобы смыться.
— Извините, Михаил Моисеевич, мне нужно срочно к капитану, уточнить время прохождения Датских проливов, — и буквально сбежал из собственной каюты.
Выйдя на палубу, я глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Проклятье! Чую я, проблему Кагановича придется решать, причем не инструктажами и увещеваниями. Этот тип — натуральный балласт, гиря на ногах нашей миссии, а вскоре — и на всей нашей оборонной промышленности. И ее нужно будет сбросить. Мне. Решительно и столь же жестко, как в решалась проблема слишком ретивого и амбициозного Хрущева. Мысль об этом на мгновение обожгла ледяным холодом, в сравнении с которым балтийский ветер показался мне нежным дыханием Эола… но другого выхода я не видел.
Вскоре жизнь на борту «Смольного» быстро вошла в свой неспешный, замкнутый ритм, который бывает только в долгом морском походе. Каждое утро наша разношерстная делегация собиралась за завтраком в отделанной дубом кают-компании. Михаил Каганович, уже сменивший партийный китель на какой-то немыслимый клетчатый пиджак, громко травил соленые анекдоты, вызывая сдержанные улыбки капитана и натянутые — у всех остальных. Анастас Микоян, с непроницаемым лицом мудреца, резался в нарды со старпомом, хитро поглядывая на всех из-под густых, нависших бровей. Профессор Ермольева почти не покидала своей каюты, Грачев неожиданно сошелся с Микояном-младшим, а мы с Яковлевым и Катаевым рассуждали о возможном взаимодействии радиолокационных станций и сил ВВС.