Ну и экология, кхм, соответствующая.
Минут через двадцать такси свернуло в промзону. Как оказалось, цель поездки на фоне металлургических левиафанов выглядела довольно скромно: длинные краснокирпичные корпуса с пилообразными крышами из световых фонарей, закопченными окнами и сетчатым забором. Впрочем, для меня неприметность и наружная скромность всегда служили знаком качества: пыль в глаза пускают те, кому нечего продать. Здесь же делали детали.
Двор был завален штабелями стальных поковок. Грубые, шершавые заготовки валов громоздились горами, ожидая очереди. Подошвы ботинок ощущали мелкую дрожь земли — где-то в недрах цехов ухали молоты и визжали резцы.
В офисе, пропитанном запахами старой бумаги и машинного масла, мариновать нас в приемной не стали. Секретарь указал на тяжелую дверь.
Уильям К. Данн оказался под стать своему заводу. Крепкий, с закатанными рукавами рубашки, он совсем не походил на «белого воротничка». Крепкие руки выдавали человека, умеющего стоять у станка. Он создал эту фирму четырнадцать лет назад и держал ее мертвой хваткой.
— Мистер Брежнев! Мистер Устинов!
Данн дружелюбно пожал наши руки. Его рукопожатие напоминало скорее работу тисков, чем вежливый жест.
— Рад, что добрались. Слышал, русские ищут прочность? Вы по адресу. Мы делаем лучшие коленвалы в Америке!
— Поэтому и приехали, мистер Данн. Нам нужны моторы, которые не ломаются.
— Тогда идемте, — пропуская прелюдию с кофе, Данн гостеприимным жестом направил нас в цех. — Покажу то, что перевернет ваше машиностроение!
С гордостью основателя он повел нас сквозь грохочущий механический цех, сквозь маслянистый туман, на участок термообработки. Здесь стояли странные гибриды: токарный станок, скрещенный с мощной радиостанцией. Рядом с механикой громоздились шкафы, полные ламп и трансформаторов.
Рабочий в защитных очках снял со стеллажа свежевыточенный, маслянисто блестящий вал, зажал его в центрах. На одну из шеек опустилась сложная медная скоба, испещренная водяными отверстиями — массивный хомут, похожий на незамкнутое кольцо. Это был электромагнитный индуктор.
— Раньше мы часами калили болванку в печах, а потом очень долго правили под прессом — ее вело от жара, — перекрикивая гул генератора, объяснил Данн. — А теперь, джентльмены, смотрите внимательно!
Он кивнул оператору.
Щелчок кнопки, и внутри медного кольца с низким, утробным гудением родилось невидимое поле. Пять, шесть секунд — и холодная стальная шейка начала светиться — сначала вишневым, потом алым, и, наконец, ослепительно-белым светом. При этом остальная деталь оставалась темной и холодной.
Щелк! Нагрев оборвался, и в ту же секунду из отверстий самого индуктора ударили злые струи воды. Деталь исчезла в облаке шипящего пара. Пш-ш-ш!
Буквально через десять секунд рабочий извлек вал. Деталь осталась прямой, как стрела. Поверхность шейки отливала синевато-серой угрозой сверхтвердой стали. Устинов, забыв об этикете, шагнул вперед, проведя пальцем по остывающему металлу.
— Отлично… — шепнул он по-русски. — Закаленная снаружи, вязкая внутри деталь. И никаких проблем, возникающих при цементации!
Данн улыбнулся, глядя на нас. Он знал, что показывает будущее.
— Именно, господа. Добавьте к этому пулеметную скорость работы и рекордно низкую себестоимость. Это «Токко», господа. Наш патент. И он может стать вашим!
— Да, все просто великолепно. Именно это мы и видели в Англии — небрежным тоном произнес я, не без удовольствия наблюдая, как вытянулось лицо американца. — Уильям, я правильно понимаю, что «сердцем» вашей установки является мощный ламповый генератор, похожий на те, что используют в радиопередатчиках?
Мистер Данн нахмурился. Он явно не ожидал от «русского комиссара» такого глубокого понимания технологий, и уж тем более — наличия каких-то английских конкурентов.
— Совершенно верно, мистер Брежнев! — с уважением в голосе произнес он. — Мы используем генератор мощностью в сто киловатт, который выдает ток с частотой около двух тысяч герц. Это позволяет нагревать только поверхностный слой детали, оставляя сердцевину вязкой.
— А индуктор… он из полой медной трубки, и вы охлаждаете его водой изнутри? — не унимался я.
— Вы абсолютно правы!
Затем Устинов завалил его вопросами о разных режимах работы оборудования, применяемых марках стали и возможных проблемах. Американец отвечал довольно бойко, явно удивленный глубиной познаний моего помощника. Он нашел благодарного и, главное, компетентного слушателя.