Мы с Грачевым выложили на стол наши предварительные требования: трехосный грузовик грузоподъемностью до десяти тонн. И главное — с колесной формулой 6×6, все мосты ведущие.
Вэнс, производственник, скептически покачал головой.
— Десять тонн… полный привод… Боюсь, мистер Брежнев, у нас нет ничего подобного в серийном производстве! Это потребует серьезной конструкторской работы. Разработка нового переднего моста, раздаточной коробки… Должен предупредить, все это — дорого и долго.
— Мы готовы полностью оплатить все расходы на НИОКР, — отрезал я. — Скажем, сто тысяч долларов сверх стоимости основной партии.
Хоффман и Вэнс переглянулись. Сумма была более чем щедрой.
— И еще одно, — добавил я. — Вся конструкторская документация на новую машину должна быть подготовлена сразу в метрической системе. Мы не можем переводить дюймы в миллиметры на наших заводах, это ведет к ошибкам и браку.
Американцы снова переглянулись, на этот раз с откровенным изумлением. Требование было странным, но технически выполнимым. Они не знали, что я просто страховал себя от будущих обвинений во «вредительстве». Ведь я прекрасно помнил, что «косяк» с дюймовыми размерами чертежей стоил нескольких лет отсидки авиаконструктору Туполеву. А ведь Андрей Николаевич был далеко не последний человек в ГУАП!
Переговоры длились несколько часов. Мы обсуждали детали, сроки, стоимость партии. И тут, в одной из пауз, Пол Хоффман, после короткого совещания с Вэнсом, сделал неожиданное контрпредложение.
— Мистер Брежнев, — сказал он, глядя на меня своим прямым, деловым взглядом. — Мы видим серьезность ваших намерений. И мы хотим быть с вами предельно откровенны. Наша компания сейчас в тяжелом положении. Нам нужны не просто заказы, нам нужны крупные инвестиции. Может быть, вместо того чтобы финансировать разработку одной машины, Советский Союз рассмотрит возможность купить все наше грузовое подразделение целиком?
Я замер, пытаясь скрыть удивление.
— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил я.
— Я имею в виду все, — продолжил Хоффман. — Конструкторское бюро, все патенты, производственные линии, всю технологическую оснастку. Мы поможем вам все демонтировать и перевезти в Россию. Вы получите готовый, работающий бизнес. Мы, в свою очередь, сможем сосредоточиться на спасении нашего основного, легкового, производства.
— И какова цена? — спросил я, чувствуя, как учащается пульс.
— Полтора миллиона долларов, — просто ответил Хоффман. — За все.
Я посмотрел на Грачева. Его глаза горели. Готовый американский автозавод! Целиком! С технологиями, станками, инженерами. Это была не просто сделка. Это был шанс перепрыгнуть через десятилетие. Я чувствовал себя игроком, который поставил на одну фишку, а ему вдруг предложили купить все казино. Нужно было немедленно связываться с Микояном. Ну и конечно, эта сумма была уже далеко не «мелочью». Сейчас я чувствовал себя игроком в покер, который ждал мелкой взятки, а ему вдруг предложили сорвать банк. Главное сейчас было не показать своей бешеной заинтересованности.
— Полтора миллиона долларов, джентльмены, — сказал я медленно, с легким оттенком разочарования в голосе. — Это очень серьезные деньги. Особенно за подразделение, которое, при всем моем уважении, не является лидером на рынке тяжелых грузовиков.
Тут в разговор вступил молчавший до этого Грачев. Это был его звездный час, и мы заранее отрепетировали эту партию.
— Простите, джентльмены, если я вмешаюсь, — начал он на хорошем, техническом английском, которому его спешно обучили перед поездкой. — Просто я помощник мистера Брежнева, изучал ваш рынок. За полтора-два миллиона долларов мы можем начать переговоры с компанией «Мак», которая является признанным лидером в производстве тяжелых машин. Их грузовики имеют лучшую репутацию по надежности. Или, скажем, с компанией «Автокар», которая имеет уникальный опыт в создании специальных шасси.
Он говорил четко и быстро, буквально осыпая собеседников названиями фирм и техническими характеристиками, и держась при этом непринужденно, будто всю жизнь провел в Америке. Хоффман и Вэнс слушали его с возрастающим удивлением. Они-то думали, что ведут дела с дилетантами, которые клюнут на первый блестящий бренд. А перед ними сидел человек, знающий рынок лучше их самих.
— Кроме того, — подхватил я, развивая успех, — не забывайте о наших давних и очень прочных связях с господином Фордом. Его компания уже помогла нам построить Горьковский автомобильный завод. Мы вполне могли бы обратиться к нему с предложением о создании совместного предприятия по выпуску грузовиков, и я не уверен, что он нам откажет. Ваше предложение, безусловно, интересно своей комплексностью, но цена… Цена делает его неконкурентоспособным.