— Понял, Леонид Ильич, — в голосе Иосифа Львоича прорезалось уважение. — Скопируем. Будет советский ребенок ездить на мягких рессорах.
— И по машине, — мой голос стал жестче. — Смотрите у меня! Аккумулятор отключить, бензин слить досуха. Весь хром густо замазать техническим вазелином — океанская соль металл не щадит. Если по прибытии в Ленинград не досчитаются колпаков или инструмента, или если кто-то из грузчиков решит устроить покатушки по палубе…
— Обижаете! — Бернштейн прижал руки к груди. — Двери сургучом опечатаем. Встретите в Москве как новенькую.
И вот, мой «Лэнд Крузер» отчалил от тротуара и растворился в потоке машин. Вместе с ним ушло и напряжение последних дней. Трофей отправлен, подарок дочери в надежных руках. В Чикаго меня больше ничего не держало. Можно лететь к Дугласу налегке.
Вечер перед вылетом я встретил в номере отеля в полном одиночестве. Устинов задерживался в компании «Интернейшнл Харвестер» — вместе с инженерами «Амторга» он работал над адаптацией дюймовых чертежей приобретаемого оборудования. За окном, где-то далеко внизу, Чикаго гудел, как потревоженный улей, но здесь, на двадцатом этаже «Стивенса», царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем каминных часов. Кресло приняло уставшее тело. Ослабив узел галстука, я прикрыл глаза. В голове крутилась карусель последних дней: сделки, блеф, рискованная двойная игра с Кагановичем… Виски ломило от напряжения. И впервые за долгое время я вспомнил о доме. Так там мои поживают?
Тихий, деликатный стук в дверь заставил вздрогнуть. Рука рефлекторно дернулась, хотя оружия при мне не было.
— Кто там?
— Evening service, sir. Turn down the bed? (Вечерний сервис, сэр. Подготовить постель?) — донесся мягкий, мелодичный женский голос.
Бросил взгляд на часы. Десять вечера. Поздновато, но для отелей такого класса — в порядке вещей.
— Come in.
Дверь отворилась, и в номер скользнула горничная. Я ожидал увидеть полную матрону или уставшую негритянку, но вошла молодая девушка. Слишком, я бы сказал, молодая для ночной смены и, пожалуй, слишком красивая. Форма на ней сидела не как казенная роба, а как сшитое на заказ платье, подчеркивая тонкую талию и, насколько можно было судить — отменную грудь. Светлые локоны выбивались из-под наколки чуть более чувственно, чем того требовали правила.
— Простите за беспокойство, сэр, — она улыбнулась, и я отметил, что и помада у нее ярче, чем принято у персонала. — Я быстро. Свежий лед, шоколад на подушку…
Она прошла вглубь комнаты, шурша накрахмаленным передником. Я наблюдал за ней через отражение в темном оконном стекле. Плавными, кошачьими движениями она взбила подушки, откинула угол одеяла, поставила ведерко со льдом на столик.
И… задержалась.
— Ваш друг не придет? — спросил она, повернувшись ко мне. В полумраке комнаты ее глаза казались огромными.
— Вы выглядите таким… одиноким, сэр. Здесь, в чужой стране.
Голос девушки показался мне немного странным, с какими-то шипящими звуками. Впрочем, в Америке много эмигрантов, говорящих с акцентом своей родной страны.
— Мой друг работает, — сухо ответил я, не вставая с кресла. — И я не одинок. Я занят.
Однако она не ушла. Наоборот, подошла ко мне ближе.
— В Чикаго холодные ночи, — ее голос стал ниже, в нем появились бархатные нотки. — А у нас в отеле есть правило: гость не должен мерзнуть. Может быть… вам нужно что-то еще? Массаж? Или просто компания?
Она подошла почти вплотную. От нее пахло не хлоркой и крахмалом, как от прачек, а дорогими духами — чем-то вроде «Шанель», сладким и терпким. Она наклонилась, якобы чтобы поправить салфетку на столике рядом со мной, и вырез ее платья открыл вид, способный заставить любого мужчину забыть об осторожности.
— Я заканчиваю смену через десять минут, — шепнула она. — И я совершенно свободна.
Волна жара, естественная и тяжелая, ударила в голову. Я мужчина, я два месяца без жены, а передо мной красивая, доступная женщина…
И тут в мозгу щелкнул предохранитель. Сработала та самая «чуйка», которая не раз спасала меня в будущем.
Слишком красиво. Слишком вовремя. И главное — этот запах духов. Откуда у горничной в разгар Великой Депрессии французский парфюм? Да он стоит как ее полугодовая зарплата!
И еще одна деталь…. Войдя, она не оставила дверь приоткрытой, как положено по инструкции (чтобы не компрометировать гостя), а прикрыла ее. Красивая девушка. В 10 вечера. Заходит к иностранцу из дикой России. И нихрена не боится…
Картинка сложилась мгновенно. Только, пока она складывалась, Она потянулась рукой к моему плечу.