Она едва заметно вздрогнула всем телом, укрытым сверкающей белой простыней и окутанным разноцветными проводами и датчиками. Сознание ещё было под властью обезболивающего тумана, но тело уже начинало что-то ощущать, бессознательно реагируя на тревожные сигналы.
Он упивался этими отношениями. Цедил и смаковал их маленькими глоточками, вспоминая и узнавая заново давно забытое ощущение тепла, даримого любимой женщиной. Льды, намороженные в его душе за несколько предыдущих лет мучительного расставания, готовы были вот-вот растечься весёлыми весенними ручейками по изумрудным лугам простого человеческого счастья.
Растягивая удовольствие, в которое тогда превращались не только встречи с ней, но даже ожидание этих встреч, он часто приезжал в уговоренное место задолго до неё. Ему нравилось провести эти минуты, а иногда и часы, качаясь на волнах своего предвкушения. Как и в тот раз, когда он, заказав чашку капучино, сидел в кафешке, в двух шагах от назначенного места свидания, чтобы следующую чашку кофе выпить уже вместе с ней. Она только что написала, что немного опоздает, подарив ему тем самым ещё минут двадцать купания в мечтах.
Улыбка не сходила с его лица. А взгляд был устремлён куда-то в никуда, в пространство за стенами и временем. Ему было абсолютно неважно, куда смотрели его глаза, так как видел он лишь разноцветные сияющие облака, плывущие в его душе над изумрудными лугами нежной травы, по которым он шёл в сторону восходящего солнца.
И всё-таки глаза увидели… Забавно, подумал он. Эти туфельки… Почти как у неё… И молодёжные светло-голубые джинсы, по-модному, как бы случайно, порванные на коленках. Тоже, как у неё. И…
Это была она. За столиком с каким-то парнем. Спиной к нему. Чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Он не смог ни вспомнить, ни понять, как они одновременно оказались в этом кафе. То ли он, поглощённый своими мыслями, не заметил, когда они вошли. То ли сам, не видя никого вокруг, прошёл в шаге от их столика. Сколько времени они с ней находились вот так – на краю обрыва только-только начавшихся отношений – он тоже не знал.
Видела ли она его? Знает ли, что он сейчас смотрит на них? Подойти поздороваться и обречь себя и её на неловкую сцену «что бы это значило»? Нет. Не так. Через каких-то двадцать минут она должна будет ему позвонить и сказать, что уже приехала на свидание. И он решил, что дождется этого звонка и вот тогда позволит себе задать свой вопрос. Встал и ушёл, оставив на столике едва тронутую чашку кофе и надеясь, что ничем не выдал себя.
Если бы только он заранее знал, какие это будут жуткие, бесконечные двадцать минут его жизни и сколько сил потребуется, чтобы, встретив её, просто не сказать, что всё закончено… Он бы, наверное, предпочёл подойти к ней сразу, в этом кафе. Но он не знал.
Она вскрикнула от острой и неожиданной боли, молнией распоровшей бирюзовое небо над изумрудными лугами. В резком неоновом свете, пронзившем всё пространство вокруг неё, нежная зелёная луговая трава неожиданно стала фиолетово-чёрной, а тени, отброшенные гибкими стеблями, ощетинили землю тысячами игл.
Приглушённый наркозной маской крик был скорее похож на едва слышный стон. Но приборы, фиксирующие показатели организма, уже рассыпались тревожными трелями и вспыхнули предупреждающими индикаторами.
– Добавить наркоз! Операция ещё не завершена. Да не копайтесь вы, остановите кровь!
Стоя поодаль, он видел, как они выходили из кафе. Как дошли до перекрёстка и, мимолётно обнявшись, расстались. А ещё через пару минут она позвонила и сказала, что уже приехала.
…Это был просто знакомый мальчик… (так и сказала – мальчик) из её институтской компании. Какие-то незавершённые дела, связанные со временем совместной учёбы. Только и всего. Не сказала об этой встрече лишь потому, что ей и в голову не могло прийти, что он воспримет это так. Пустяшная встреча с ничего незначащим для неё человеком. «Дурачок… Как ты мог подумать?» – «Какой же я дурак!» – охотно согласился он, вспомнив жуткие, бесконечные двадцать минут между любовью и отчаянием, и улыбка вновь засияла на его лице.
Персонал операционной, взбодрённый раскатами командного голоса, старался изо всех сил. Вскрывались ампулы, звенели использованные иглы, сияли хромированной сталью ожидающие очереди хирургические инструменты.