Харри схватил Кронгли за воротник, поднял и толкнул в кресло. Глубоко затянулся, ощутив щекотку и тепло в легких.
– Согласен, изнасилование – довод не слишком сильный, – признал он. – Во всяком случае, ни Шарлотта Лолле, ни твоя гражданская жена на тебя так и не заявили. Я, как следователь, просто обязан узнать побольше, не так ли? И тут-то я снова возвращаюсь к Ховассхютте.
– К чему ты клонишь, черт бы тебя побрал? – Кронгли внезапно осип, как при сильной простуде.
– В Ставангере есть девушка, которой Элиас Скуг изливал душу в тот самый вечер, когда его убили. Они сидели в автобусе, и Элиас рассказывал ей, что в ту ночь в Ховассхютте он, возможно, стал свидетелем изнасилования. Во всяком случае, так ему показалось, когда позже он вспоминал об этом.
– Элиас?
– Да, Элиас. Он спал беспокойно, проснулся от шума на улице и выглянул в окно. Светила луна, и под коньком сортира он увидел парочку. Женщина стояла к нему лицом, а мужчина – спиной, так что лица он не разглядел. Элиас решил, что они вздумали потрахаться, женщина извивалась, а мужчина закрыл ей ладонью рот, очевидно чтобы она никого не разбудила. Когда мужчина увлек ее в сортир, Элиас, слегка разочарованный тем, что не удалось досмотреть шоу до конца, снова отправился спать. И только прочитав про убийства, он начал воспринимать увиденное иначе. Возможно, женщина просто пыталась вырваться и звала на помощь, а мужчина зажал ей рот именно поэтому. – Харри снова затянулся. – Не ты ли тот мужчина, Кронгли? Ты там был?
Кронгли почесал подбородок.
– Алиби? – просто спросил Харри.
– Я спал дома один. А Элиас Скуг сказал, кто эта женщина?
– Нет, а парня он, как я уже говорил, не разглядел.
– Это был не я. Опасно ходишь, Холе.
– Прикажешь воспринимать это как угрозу или как комплимент?
Кронгли не ответил. Но в глазах у него холодными желтыми огоньками сверкал смех.
Харри погасил сигарету и встал.
– Кстати, твоя бывшая ничего мне не показывала. Мы сидели в учительской. Похоже, она боится оставаться с мужчиной наедине. Так что кое в чем, Кронгли, ты все-таки преуспел.
– Опасно ходишь, Холе.
Харри повернулся. Крупье вел себя так, словно все случившееся его совершенно не касалось. Он уже выстроил лошадей для нового забега.
– Будете ставить? – улыбаясь, спросил он на ломаном норвежском.
Харри помотал головой:
– Сорри, ставить нечего.
– Тем больше можно выиграть, – сказал крупье.
Выходя из клуба, Харри размышлял над его словами и пришел к выводу, что либо ему не хватает логики, чтобы их понять, либо все дело тут в языковом барьере. А может, это просто дурацкая азиатская пословица.
Глава 50
Взятка
Микаэль Бельман ждал.
И это было лучше всего. Те секунды, когда он ждал, пока она откроет. Нетерпение и вместе с тем уверенность в том, что она снова превзойдет его ожидания. И каждый раз, увидев ее, он понимал, что совсем забыл, какая же она красивая. Каждый раз, когда открывалась дверь, ему требовалось несколько секунд, чтобы вобрать в себя всю эту красоту. Чтобы обрести полную уверенность. Уверенность в том, что из всех мужчин, которые желали ее – то есть не меньше половины зрячих мужчин с хоть какими-то гетеросексуальными наклонностями, – она выбрала его. Уверенность, что он – вожак стаи, самец, обладающий правом первым спариваться с самками. Да, именно так, банально и вульгарно, можно это выразить. Нельзя стать альфа-самцом – им надо родиться. Пусть это не всегда сулит мужчине легкую и приятную жизнь, но, если уж ты к этому призван, сопротивляться бессмысленно.
Дверь открылась.
На ней был белый свитер с высоким горлом, волосы она заколола наверх. Она выглядела усталой, глаза казались меньше, чем обычно. И все равно в ней чувствовалась та элегантность, тот класс, о котором даже его собственная жена могла только мечтать. Она поздоровалась, сказала, что сидит на веранде, повернулась к нему спиной и вернулась в дом. Он пошел за ней, взял себе пиво в холодильнике и уселся в одно из нелепо громоздких кресел на веранде.