Словно удар в висок.
Харри распахнул глаза. Снова наступила полная тишина.
И тут же снова оно.
Оно гудело в ушах. Как пожарная тревога в аду. То же самое, что его разбудило. Звонок в дверь. Харри посмотрел на часы. Половина первого.
Он вышел в коридор, включил свет на крыльце, увидел чей-то силуэт за рельефным стеклом, взял в правую руку револьвер, левой рукой повернул замок и распахнул дверь.
В свете луны он видел следы лыж, тянувшиеся через двор. Это не были следы его лыж. А призраки следов не оставляют.
Они шли вокруг дома на задний двор.
В тот же миг он вспомнил, что окно в спальне открыто, что ему следовало… Он затаил дыхание. И как будто кто-то затаил дыхание вместе с ним. Не человек, а кто-то еще. Животное.
Он обернулся. Открыл рот. Сердце перестало биться. Как оно могло двигаться так быстро и беззвучно? Почему подошло так… близко?
Кайя смотрела на него во все глаза.
– Можно войти? – спросила она.
Дождевик был ей великоват, волосы торчали во все стороны, лицо бледное и осунувшееся. Он несколько раз моргнул, чтобы проверить, не спит ли он. Такой красивой он ее еще никогда не видел.
Харри пытался блевать как можно тише. Он не пил уже больше суток, а желудок у него чувствительный, не любит резких перемен и восстает как против внезапных запоев, так и против внезапного воздержания. Харри спустил воду, осторожно выпил воды из стаканчика для зубных щеток и вернулся на кухню. На конфорке урчал кофейник, Кайя сидела на стуле и смотрела на него.
– Значит, Тони Лейке исчез, – сказал он.
Она кивнула.
– Микаэль приказал его найти. Но ничего не вышло, его нет ни дома, ни в офисе, никаких сообщений он не оставил. Лейке не значится в списках пассажиров самолетов и морских судов за последние сутки. В конце концов один из следователей связался с Лене Галтунг. По ее словам, он мог пойти в горы. Чтобы поразмыслить, вроде у него такая привычка. Тогда он сел на поезд, потому что его машина стоит в гараже.
– Устаусет, – сказал Харри. – Он говорил, это его места.
– Во всяком случае, в гостинице он не останавливался.
– Ммм…
– Они говорят, он в опасности.
– Они?
– Бельман. Крипос.
– Я думал, ты скажешь «мы». Кстати, зачем Бельману понадобился Тони Лейке?
Она закрыла глаза:
– Микаэль придумал план. Чтобы заманить убийцу в ловушку.
– Да ну?
– Убийца стремится устранить всех, кто был тогда в Ховассхютте. Вот Бельман и решил уговорить Тони Лейке стать приманкой в его игре. Лейке дал бы интервью и рассказал, что переживает трудный период и хочет побыть один. И сообщил бы газете, куда он собирается.
– А Крипос устроил бы там засаду.
– Да.
– Но теперь ваш план провалился. И поэтому ты здесь.
Она смотрела на него не мигая:
– Есть еще один человек, который мог бы стать приманкой.
– Иска Пеллер? Она в Австралии.
– Бельман знает, что она под защитой полиции и что ты беседовал с ней и с неким Маккормаком. Он хочет, чтобы ты уговорил ее приехать и выступить в качестве подсадной утки.
– А почему я должен сказать «да»?
Она уставилась на свои руки.
– Сам знаешь. Потому же, что и раньше.
– Ммм… Когда ты обнаружила, что в том блоке сигарет был опиум?
– Когда собиралась положить его в шкаф в спальне. Ты прав, от него сильно пахло. И я вспомнила, как пахло от тебя там, в Гонконге. Открыла упаковку и увидела в самом низу распечатанную пачку. Внутри нашла комочек. Рассказала Микаэлю. Он велел отдать тебе блок, когда ты попросишь.
– Наверное, тебе легко было меня предать. Ты знала, что я тебя использовал.
Она медленно покачала головой:
– Нет, Харри. Легче мне от этого не было. Может, так и должно быть, но…
– Но?
Она пожала плечами:
– Сообщение, которое я тебе передала, – моя последняя услуга Микаэлю.
– Да ну?
– Теперь я скажу ему, что больше не хочу с ним встречаться.
Кофейник перестал пыхтеть.
– Давно пора, – продолжала она. – И я не прошу простить мне то, как я обошлась с тобой, Харри. Это было бы слишком. Но я думала, надо тебе все рассказать вот так, лицом к лицу, чтобы ты понял. Потому и поехала к тебе сегодня. Чтобы сказать, что поступила так, потому что влюбилась, влюбилась как последняя дура. Любовь сделала меня продажной. А я себя продажной не считала. – Она уронила голову на руки. – Я предала тебя, Харри. Не знаю, что и сказать. Только то, что чувствовать себя предательницей еще хуже.