– Ну, Ким Эрик? – обратился к нему Хольм.
– Совпало, – почти прошептал молодой человек.
– Позвольте угадать, – сказал Харри и сунул сигарету в рот.
Все посмотрели на него.
– Тони Лейке.
Ким Эрик выглядел по-настоящему разочарованным:
– А к-как?..
– Я видел его правую руку, она высовывалась из-под снегохода, и там все пальцы были на месте. Так что это левая рука. – Харри кивнул на пакетик с вещдоком. – Палец не сломан, он просто сильно искривлен. Старый добрый ревматоидный артрит. Болезнь наследственная, но незаразная.
Глава 69
Каллиграфический почерк
Женщина, открывшая дверь квартиры в таунхаусе в Ховсетере, была широкоплечая, как борец, и ростом не ниже Харри. Она терпеливо смотрела на Харри, как будто уже привыкла давать людям несколько секунд, чтобы они пришли в себя.
– Да?
Харри узнал голос Фриды Ларсен, с которой до этого говорил только по телефону. По голосу он представлял ее изящной и миниатюрной.
– Харри Холе, – представился он. – Я нашел ваш адрес по номеру телефона. А Феликс дома?
– Его нет, он ушел играть в шахматы, – сказала она без всякого выражения, словно это был стандартный ответ. – Пошлите ему мейл.
– Я хотел бы с ним поговорить.
– О чем? – Она заполняла собой весь дверной проем, не давая возможности даже заглянуть внутрь. И дело было не только в ее массивной фигуре.
– Мы в полицейском управлении нашли камушек из лавы. Я хотел бы знать, не из того же вулкана этот камушек, что и тот, который мы ему посылали раньше.
Харри стоял на две ступеньки ниже и протягивал ей камушек. Но она так и не оторвалась от косяка.
– Так сказать невозможно, – отрезала она. – Направьте Феликсу мейл. – Она явно собиралась закрыть дверь.
– Ну, лава и есть лава, – сказал Харри.
Она помедлила. Харри ждал. Он знал по опыту, что специалист никогда не упустит случая поправить неспециалиста.
– У всех вулканов лава со своим индивидуальным составом, – уточнила она. – Но и он меняется – от извержения к извержению. Вы должны исследовать камень. Например, о многом говорит процент содержания железа. – Лицо ее ничего не выражало, взгляд незаинтересованный.
– На самом деле, – сказал Харри, – я хотел бы побольше узнать о людях, которые ездят по всему миру и смотрят на вулканы. Их не может быть слишком много, и мне интересно, знает ли Феликс таких людей в Норвегии.
– Нас больше, чем вы думаете, – сказала она.
– То есть вы тоже одна из них?
Она пожала плечами.
– А на каком вулкане вы были в последний раз?
– Оль Дойньо Ленгаи в Танзании. И мы были не на вулкане, а около него. Потому что происходило извержение. Магматические натрокарбонатиты. Извергающаяся лава черная, но она вступает во взаимодействие с воздухом и через несколько часов становится совершенно белой. Как снег.
Голос и лицо ее внезапно словно ожили.
– А почему он не хочет говорить? – спросил Харри. – Ваш брат что, немой?
Лицо ее снова застыло. Голос был ровный и мертвый:
– Направьте мейл.
Дверь захлопнулась с такой силой, что Харри в глаза попала пыль.
Кайя припарковалась на Маридалсвейен, перепрыгнула через дорожное заграждение и осторожно стала спускаться по крутому склону к лесу, где находилась фабрика «Кадок». Она включила фонарь и шла сквозь заросли кустарника, отводя голые ветки, которые так и норовили хлестнуть по лицу. Заросли были плотные, тени бесшумно кружили вокруг, точно волки, и даже когда она остановилась, чтобы прислушаться и оглядеться, тени деревьев падали на другие деревья и на тени других деревьев, и все мешалось и перепутывалось, так что не поймешь, где тень, а где настоящий ствол, словно в зеркальном лабиринте. Но она не боялась. Но самом деле это даже забавно: она, так боявшаяся закрытых дверей, не боялась темноты. Кайя прислушалась к ветру с реки. Что это? Звук, которого здесь не должно быть… Она продолжила путь. Наклонилась над наполовину поваленным ветром стволом и снова остановилась. Но, как и прежде, все посторонние звуки смолкли, стоило ей замереть. Кайя глубоко вдохнула и выдохнула и закончила мысль: словно кто-то идет за ней следом и не хочет, чтобы его обнаружили.
Обернувшись, она посветила назад. Кайя уже не была так уверена в том, что не боится темноты. Какие-то ветки колыхались в луче света, но ведь она, наверное, сама их только что задела?
И она опять двинулась вперед.
И вскрикнула, когда карманный фонарик осветил мертвенно-бледное лицо с выпученными глазами. Кайя выронила фонарь и отпрянула, но существо пошло за ней, издавая хрюкающие звуки, похожие на смех. В темноте она разглядела, что он остановился, наклонился, снова выпрямился, и уже в следующую секунду свет ее собственного фонаря ударил ей в лицо.