Она задержала дыхание.
Хрюкающий смех прекратился.
– Вот, – произнес скрипучий мужской голос, и свет немного подпрыгнул.
– Вот?
– Ваш фонарь, – пояснил голос.
Кайя взяла фонарь и посветила чуть сбоку от него. Так, чтобы видеть незнакомца, но не ослеплять. У него были светлые волосы и выдающаяся вперед челюсть.
– Кто вы? – спросила она.
– Трульс Бернтсен. Я работаю с Микаэлем.
Конечно, она слышала про Трульса Бернтсена. Тень. Бивис, разве не так Микаэль его называл?
– А я…
– Кайя Сульнес.
– Да, а откуда… – Она сглотнула слюну и переформулировала вопрос: – Что вы здесь делаете?
– То же, что и вы, – ответил он монотонным скрипучим голосом.
– Да? И что же я здесь делаю?
Он опять засмеялся поросячьим смехом. Но не ответил. Просто стоял перед ней, опустив руки по швам и немного их оттопырив. Один глаз у него слегка подергивался, словно под веко попало насекомое.
Кайя вздохнула.
– Если вы делаете тут то же, что и я, то вы пришли понаблюдать за фабрикой, – сказала она, – на тот случай, если он опять тут появится.
– Да, если он опять тут появится, – откликнулся Бивис, не отводя глаз.
– Это не так уж невероятно, – сказала она. – Не уверена, знает ли он, что здесь был пожар.
– Мой отец тут работал, – сказал Бивис. – Он обычно говорил, что делает ПСГ, кашляет ПСГ и сам становится ПСГ.
– А кто-нибудь еще из Крипоса есть поблизости? Вас сюда Микаэль послал?
– Вы же с ним больше не встречаетесь, правда? Вы встречаетесь с Харри Холе.
У Кайи засосало под ложечкой. Откуда он знает? Неужели Микаэль что-то про нее рассказывал?
– Вас не было, когда мы ездили в Ховассхютту, – сказала она, чтобы сменить тему.
– Разве? – Опять поросячий смех. – Наверное, у меня был выходной. Отгул. С вами ездил Юсси.
– Да, – признала она тихо. – Он был с нами.
Налетел порыв ветра, и она отвела голову, когда ветка оцарапала ей лицо. Бернтсен шел за ней следом или он пришел сюда раньше?
Кайя хотела спросить у него, но он уже скрылся. Она посветила между деревьями. Бернтсен исчез.
Было два часа ночи, когда она припарковалась на улице, вошла в ворота и поднялась по лестнице к желтому дому. Нажала на кнопку над разрисованной керамической плиткой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Семья Холе».
Когда она позвонила в третий раз, то услышала тихое покашливание, обернулась и успела увидеть, как Харри засовывает табельный револьвер назад за ремень. Как он появился из-за угла дома, она не заметила.
– Что случилось? – в ужасе спросила она.
– Просто меры предосторожности. Тебе следовало позвонить и предупредить, что приедешь.
– А что, мне не… следовало приезжать?
Харри поднялся мимо нее по лестнице и отпер дверь. Она вошла за ним, обхватила его сзади руками, прижалась к спине и толкнула дверь каблуком, чтобы та закрылась. Он высвободился, повернулся к ней, хотел что-то сказать, но она остановила его поцелуем. Жадным поцелуем, который требовал ответа. Она сунула свои холодные руки ему под рубашку, кожа была горячая, и она поняла, что он прямо из постели, вытащила у него из-за пояса револьвер и с тяжелым стуком положила его на столик в прихожей.
– Я хочу тебя, – прошептала она, куснула его за ухо и засунула руку ему в штаны. Его член был теплым и мягким.
– Кайя…
– Я получу тебя?
Ей показалось, что он на мгновение заколебался, уловила какое-то отторжение. Обхватив другой рукой его шею, она заглянула ему прямо в глаза:
– Ну пожалуйста…
Он улыбнулся. И мышцы его расслабились. И он поцеловал ее. Бережно. Бережнее, чем ей хотелось. Она застонала в истоме, стала расстегивать пуговицы у него на брюках. Грубо обхватила его член, не двигая рукой, только чувствовала, как он растет.
– Черт тебя дери, – простонал он и поднял ее на руки. Понес по лестнице. Ногой открыл дверь в спальню и положил ее на кровать. Со стороны матери. Она откинула голову, закрыла глаза, почувствовала, как он стаскивает с нее одежду, быстро и решительно. Ощутила тепло, которое излучало его тело за секунду до того, как он опустился на нее и с силой раздвинул ее бедра. «Да, – подумала она. – Черт меня дери».
Она лежала, прижавшись щекой и ухом к его груди, и слушала удары его сердца.
– А о чем ты думал? – прошептала она. – Когда ты там лежал и знал, что умрешь?
– Что я буду жить, – ответил Харри.
– Только это?
– Только это.