И догадался об ответе еще до того, как его услышал. Весь тот вечер и всю ночь светила луна, даже без зажженных фар не заметить эту расщелину было просто невозможно. Особенно человеку, который прекрасно знает эти места. И едет так медленно, что снегоход отлетел всего на три метра от перпендикуляра при падении с более чем семидесятиметровой высоты.
– Забудь, Кронгли. Расскажи мне лучше про ожоги.
Тот помедлил с ответом.
– Руки и спина. Кожа на руках лопнула, видно красное мясо. Спина частично вообще обуглилась. И между лопатками в кожу впечатался узор…
Харри закрыл глаза. Подумал об узоре на печке в хижине. Сгоревшие кусочки мяса.
– …похожий на силуэт оленя. Что-нибудь еще, Холе? Нам пора его уже наверх поднимать…
– Все, спасибо, Кронгли.
Он положил трубку. И задумался. Значит, не Тони Лейке. Это, конечно, меняет детали, но не общую картину. Утму стал очередной жертвой крестового похода Алтмана, которому, вероятно, чем-то помешал. У них есть палец Тони Лейке, но где его труп? И тут Харри пронзила мысль. Почему обязательно труп? Теоретически Тони Лейке может быть жив и сидеть где-то взаперти. В месте, известном только Сигурду Алтману.
Харри набрал номер ленсмана Ская.
– Он вообще отказывается разговаривать, – сказал Скай, что-то жуя. – Со всеми, кроме своего адвоката.
– А адвокат?
– Юхан Крон. Знаешь его? Выглядит как мальчишка, и…
– Да прекрасно знаю.
Харри позвонил в офис Крона, его соединили, голос Крона звучал наполовину любезно, наполовину нет, как и должен звучать голос профессионального адвоката, когда звонит сторона обвинения. Он выслушал Харри. Потом ответил:
– Сожалею. Даже если у вас есть конкретные факты, указывающие, что мой клиент, возможно, держит взаперти человека или иным образом подвергает чью-то жизнь опасности, я не могу позволить вам сейчас переговорить с Сигурдом Алтманом, Холе. Вы выдвигаете против него серьезные обвинения, и мне нет нужды рассказывать вам, что моя работа состоит именно в том, чтобы наилучшим образом защищать его интересы.
– Согласен, – сказал Харри. – Не беспокойтесь.
Положив трубку, Харри выглянул из окна кабинета. Взглядом он искал известное стеклянное здание в Грёнланне. А кресло и в самом деле удобное, никаких сомнений.
Потом он набрал еще один номер.
Катрина Братт щебетала бодро, как жаворонок.
– Меня через пару дней выпишут, – сообщила она.
– Я-то думал, ты там по доброй воле.
– Да, но формально меня должны выписать. Я даже жду этого. Кроме того, мне предложили кое-какую бумажную работу в управлении, когда закончится бюллетень.
– Отлично.
– Ты что-то хотел?
Харри объяснил.
– То есть ты хочешь найти Тони Лейке без помощи Алтмана? – уточнила Катрина.
– Точно.
– Как по-твоему, с чего мне лучше начать?
– У меня только одна идея. Сразу после того, как Тони исчез, мы выяснили, что он не останавливался на ночлег ни в Устаусете, ни где-то поблизости. Я проверил сведения за последние годы, и получается, он практически никогда не останавливался на ночлег в районе Устаусета, не считая пары туристических хижин. И это немного странно, потому что в горах он бывал очень часто.
– Может, это было небольшое мошенничество с его стороны – просто не записывался в журнал, чтобы не платить.
– Он не из таких, – сказал Харри. – Мне интересно, нет ли там у Тони своей собственной хижины или чего-то в этом роде.
– О’кей. Это все?
– Да. Хотя нет. Выясни заодно, чем в последние дни занимался Одд Утму.
– Ты все еще один, Харри?
– А почему это тебя интересует?
– По голосу похоже, что ты уже не так одинок.
– Правда?
– Ага. Но тебе идет.
– Правда?
– Ну, если ты спрашиваешь, значит, не идет.
Аслак Кронгли расправил затекшую спину и взглянул вверх.
Кто-то из группы в очередной раз возбужденно выкрикнул там, наверху:
– Сюда!
Аслак тихо выругался. Оперативная группа уже закончила работу на месте преступления, они вытащили из расщелины и снегоход, и Одда Утму. На это ушло много сил и времени, потому что спускаться всякий раз приходилось по веревке.
В обеденный перерыв один из парней рассказал ему о том, что нашептала ему на ушко горничная в гостинице: простыни в номере Расмуса Ульсена, мужа убитой депутатши, были красными от крови. Сначала горничная решила, что это менструальная кровь, но потом узнала, что Расмус Ульсен жил там один, а жена его была в Ховассхютте.
Кронгли в ответ предположил, что у него в номере побывала какая-то местная дама или он встретился с женой утром, когда она вернулась в Устаусет, и в знак примирения они занимались сексом. Парень пробормотал, что кровь вовсе не обязательно менструальная.