– Лошадь? Джип?
– Через реки, болота, наверх в горы? Думай дальше!
– Понятия не имею.
– А я имею. Видел на фотографии. Созвонимся.
– Погоди.
– Что?
– Ты просил меня проверить, чем занимался Утму в последние дни своей жизни. В виртуальном мире он наследил не так много, это точно, но, во всяком случае, он несколько раз звонил по телефону. И одним из последних был звонок Аслаку Кронгли. Похоже, ему ответил автоответчик. А самый последний звонок с его телефона был сделан в SAS. Я проверила потом в их платежных системах. Он заказал билет на самолет до Копенгагена.
– Ммм… На человека, который любит путешествовать, он не похож.
– Это точно. Паспорт, правда, имел, но он не значится ни в одной системе продажи билетов за последние двадцать пять лет.
– То есть человек практически никуда не отходил от своего дома. И вдруг ему понадобилось в Копенгаген. Кстати, когда он должен был лететь?
– Вчера.
– О’кей. Спасибо.
Харри положил трубку, схватил пальто и направился к двери. И оглянулся – на роскошную даму, которая была его сестрой. Надо бы спросить, как она там справляется одна, без него. Но он успел одуматься и не задал этот идиотский вопрос. Когда это она без него не справлялась?
– Пока, – сказал он.
Йенс Рат стоял на ресепшене делового центра. Спина под пиджаком и рубашкой взмокла от пота. Поскольку ему в офис только что позвонили и сказали: к нему пришли из полиции. Несколько лет тому назад у него были проблемы с отделом по расследованию экономических преступлений, но то дело уже закрыто. Тем не менее при одном только виде полицейской машины Йенса Рата бросало в пот. А уж сейчас потовые железы работали вовсю. Невысокий Рат смотрел на полицейского, который поднимался ему навстречу по лестнице. Все поднимался и поднимался. Пока не стал на четверть метра выше Йенса и не обменялся с ним твердым, коротким рукопожатием.
– Харри Холе, убойный… Крипос. Я по поводу Тони Лейке.
– Есть новости?
– Может быть, присядем, Рат?
Они уселись на стулья в стиле Корбюзье, и Рат незаметно сделал знак Венке за стойкой: кофе подавать не надо, потому что кофе подают, когда приходят инвесторы.
– Я хочу, чтобы вы поехали с нами и показали, где его дача, – сказал полицейский.
– Дача?
– Я вижу, вы отменили кофепитие, Рат, это ничего, потому что у меня так же мало времени, как и у вас. Я знаю, что ваше дело в отделе по расследованию экономических преступлений закрыто, но мне достаточно одного звонка, чтобы его возобновили. Не уверен, что они и на этот раз что-нибудь найдут, но обещаю, что от вас потребуют представить документацию…
Рат закрыл глаза.
– О господи…
– …которая отнимет у вас куда больше времени, чем понадобилось для того, чтобы построить дачу вашему коллеге, товарищу и другу по жизни Тони Лейке. Что скажете?
Единственный талант Йенса Рата состоял в умении быстрее и точнее других просчитать, что наиболее для него выгодно. И поэтому ему понадобилось не более секунды, чтобы решить поставленную задачу.
– Ладно.
– Мы отправимся туда завтра в девять утра.
– Как…
– Так же, как вы завозили туда материалы. На вертолете. – Полицейский встал.
– Только один вопрос. Тони всегда тщательно следил за тем, чтобы ни одна живая душа не узнала про эту дачу, думаю, что даже Лене, с которой он помолвлен, про нее не знала. Так как же вы?..
– Счет-фактура на стройматериалы в Йейлу плюс фотография, на которой вы трое сидите в рабочей одежде на штабеле досок перед вертолетом.
Йенс Рат коротко кивнул:
– Ясно. Та фотка, значит.
– Кстати, кто фотографировал?
– Пилот. Перед вылетом из Йейлу. И это была идея Андерса – разослать ее вместе с сообщением для прессы, что мы открываем деловой центр. Он считал, так гораздо круче, если мы в рабочей одежде, а не в костюмах и при галстуках. И Тони согласился, потому что все выглядело так, будто бы вертолет – наш. Во всяком случае, финансовая пресса то и дело использует эту фотографию.
– Почему вы с Андерсом ничего не сказали про дачу, когда Тони объявили пропавшим без вести?
Йенс Рат пожал плечами:
– Не поймите меня неправильно, мы так же, как и вы, очень хотим, чтобы Тони поскорее нашелся. У нас проект в Конго, который накроется медным тазом, если он вскоре не объявится с десятью свеженькими миллионами. Обычно Тони исчезает, только когда сам этого хочет. Он не пропадет, помните, он же служил наемником. Даю голову на отсечение, что в этот самый момент Тони где-нибудь сидит, выпивает, обнимает какую-нибудь экзотическую хищную красотку и ухмыляется, потому что уже нашел решение наших проблем.