– Следует на край света не за тем мужчиной?
Она пожала плечами.
– Вы знаете, где она?
– Нет. Знаю только, что она уехала, чтобы быть с ним.
Харри сделал еще один глоток из чашки.
– Я знаю, где этот край света, – сказал он.
Она не ответила.
– Я могу поехать и привезти ее вам обратно.
– Она не захочет.
– Могу попытаться. С вашей помощью. – Харри достал листок и положил его перед ней. – Что скажете?
Она стала читать. Потом подняла глаза. Косметика стекла с бирюзовых глаз на впалые щеки.
– Поклянитесь, что вы привезете мою девочку домой, Холе. Поклянитесь. Если вы сможете, тогда ладно.
Харри посмотрел на нее долгим взглядом.
– Я клянусь, – сказал он.
Выйдя на улицу и закуривая, он вспомнил ее слова. «Разве мать может когда-нибудь бросить своего ребенка? Вот дочь может». Вспомнил Одда Утму, который взял с собой фотографию сына. «Дочь может». Может ли? Он выпустил дым. А сам он может?
Гуннар Хаген стоял у прилавка с овощами в пакистанском продуктовом магазине, которому отдавал предпочтение. Он недоверчиво смотрел на своего старшего инспектора.
– Тебе опять надо в Конго? Чтобы найти Лене Галтунг? И это не имеет никакого отношения к делу об убийствах?
– Все как в прошлый раз, – сказал Харри и взял в руки какой-то овощ – он понятия не имел, как тот называется. – Мы ищем пропавшего человека.
– Насколько я знаю, Лене Галтунг никто, кроме желтой прессы, пропавшей не объявлял.
– Сейчас объявили. – Харри вынул листок из кармана плаща и показал Хагену подпись. – Это сделала ее биологическая мать.
– Да ну? И как же я должен объяснить в министерстве, что мы начинаем поиски в Конго?
– У нас есть след.
– И какой?
– Я прочитал в «Се о хёр», что Лене Галтунг попросила перекрасить ей волосы в кирпичный цвет. Я даже не знаю, принято ли у нас в стране такое обозначение цвета, именно поэтому я и запомнил.
– Запомнил что?
– Что этот цвет стоял в графе «цвет волос» в паспорте Юлианы Верни из Лейпцига. Я в свое время просил Гюнтера проверить, нет ли у нее в паспорте штампа из Кигали. Но полиция его не нашла, паспорт пропал, и я уверен, что его взял Тони Лейке.
– Паспорт? И что с того?
– И теперь он у Лене Галтунг.
Хаген положил в корзинку пучок бок чоя, медленно качая головой.
– Ты собираешься в Конго на основании того, что прочитал в журнале, который публикует сплетни?
– Я собираюсь в Конго на основании того, что я или, точнее сказать, Катрина Братт выяснила в отношении Юлианы Верни.
Хаген направился к мужчине за кассой, который сидел на возвышении у правой стены.
– Верни умерла, Харри.
– А мертвые-то сейчас летают. Оказывается, Юлиана Верни – или, предположим, женщина с кудрявыми волосами цвета красного кирпича – купила себе билет из Цюриха на край света.
– На край света?
– Гома, Конго. На завтрашнее утро.
– То есть они ее арестуют, когда выяснят, что у нее паспорт человека, который умер больше двух месяцев назад.
– Я проверил в ИКАО. Они говорят, иногда номер паспорта умершего человека убирают из списков лишь через год. Иными словами, кто-то мог приехать в Конго и по паспорту Одда Утму. Все равно у нас с Конго нет договора о сотрудничестве. Да и откупиться от ареста не так уж сложно.
Хаген выложил покупки и, пока кассир пробивал их, стал массировать виски, чтобы предотвратить неизбежную головную боль.
– Значит, найди ее в Цюрихе. Отправь в аэропорт швейцарскую полицию.
– Мы будем за ней следить. Лене Галтунг приведет нас к Тони Лейке, шеф.
– Она приведет нас к погибели, Харри. – Хаген заплатил, забрал покупки и вышел на мокрую от дождя, продуваемую ветрами Грёнланнслейрет, где люди торопливо шли по улице, подняв воротники и опустив взгляды.
– Ты не понимаешь. Братт удалось выяснить, что несколько дней тому назад Лене Галтунг сняла все деньги со своего счета в Цюрихе. Два миллиона евро. Сумма не безумная, и, чтобы начать собственный проект разработки месторождения, ее явно не хватит. Но хватит, чтобы поддержать его в критический момент.
– Это все твои домыслы.
– А зачем еще ей, черт ее побери, понадобились два миллиона евро наличными? Послушай, шеф, это наш единственный шанс. – Харри едва поспевал за начальством. – В Конго, если кто-то не хочет, чтобы его нашли, его и не найдут. Это проклятая страна размером со всю Западную Европу, там сплошные джунгли, куда не ступала нога белого человека. Ну давай же! Иначе Лейке будет являться тебе в кошмарах, шеф.
– В отличие от тебя у меня не бывает кошмаров, Харри.
– Ты рассказал родным, как крепко спишь по ночам, шеф?
Гуннар Хаген резко остановился.