– Знаю, я пожалею о том, что это сказал, – выговорил Кронгли. Глаза его снова посмеивались.
Кайя тут же догадалась, какой оборот примет их разговор. Ленсман прав: он пожалеет.
– Я остановился в «Плазе» и хочу спросить: ты не поужинаешь со мной сегодня вечером?
По выражению его лица она поняла, что он уже все прочитал по ее глазам.
– У меня в этом городе больше знакомых нет, – сказал он, кривя рот в попытке изобразить обезоруживающую улыбку. – Кроме моей бывшей девушки, а ей я звонить не рискну.
– Было бы, наверное, здорово, – начала Кайя и сделала небольшую паузу. Условное наклонение плюс «наверное». Она видела, что Аслак Кронгли уже раскаивается. – Но, к сожалению, я сегодня вечером занята.
– Все в порядке, я же не приглашал тебя заранее, – улыбнулся Кронгли и запустил пальцы в свои буйные кудри. – А как насчет завтра?
– Я… я сейчас ужасно занята, Аслак.
Ленсман кивнул самому себе:
– Разумеется. Разумеется, ты занята. Это не из-за того типа, который был у тебя в кабинете, когда я пришел?
– Нет, у меня сейчас другой начальник.
– Я не про начальников.
– В смысле?
– Ты сказала, что влюблена в полицейского. И похоже, тому парню довольно легко удалось тебя уговорить. Во всяком случае, он преуспел больше, чем я.
– Нет-нет, ты что, с ума сошел, это не он! Я… наверное, слишком много выпила в тот вечер.
Кайя услышала свой собственный неестественный смех и почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Ну ясно, – сказал Кронгли и допил свой кофе. – Придется идти в большой и холодный город одному. Ничего, в нем найдутся еще и музеи, и бары, которые надо посетить.
– Да уж, не стоит упускать такую возможность.
Он поднял бровь, глаза его и плакали, и смеялись одновременно. Как у Эвена – в тот последний раз.
Кайя проводила его вниз. Когда он протянул ей руку, у нее вырвалось:
– Все-таки позвони мне, если тебе будет слишком одиноко, вдруг я уже освобожусь.
Его улыбку она истолковала как признательную – за возможность поблагодарить и отказаться или, по крайней мере, не воспользоваться предложением.
Поднимаясь в лифте к себе на шестой этаж, Кайя вспомнила это «…легко удалось тебя уговорить».
Интересно, долго ли Аслак стоял в дверях и слушал их разговор?
В час телефон на столе Кайи зазвонил.
Это был Харри.
– Получил наконец-то ордер. Ты готова?
Она почувствовала, как забилось сердце.
– Да.
– Жилет?
– И жилет, и оружие.
– Об оружии позаботится «Дельта». Они уже готовы и ждут в машине в гараже. Нам надо только спуститься. И будь добра, забери с моей полки ордер.
– О’кей.
Через десять минут они уже ехали по центру Осло в одном из синих, рассчитанных на двенадцать человек микроавтобусов группы «Дельта», направляясь в западную часть города. Харри рассказывал Кайе, что полчаса тому назад позвонил Лейке в офис, и там ему сообщили, что сегодня он работает дома. Тогда Харри позвонил на домашний номер Лейке на Хольменвейен. И положил трубку, едва Тони ответил. Харри специально попросил, чтобы операцию возглавил Милано, темноволосый плотный мужчина с густыми бровями, в чьих жилах – несмотря на фамилию – не было ни капли итальянской крови.
Они ехали теперь через Ибсеновский туннель, и прямоугольники отраженного света скользили по шлемам и забралам восьми полицейских, казалось погруженных в глубокую медитацию.
Кайя и Харри сидели на самом заднем сиденье. На Харри была черная куртка, на которой большими желтыми буквами спереди и сзади было написано ПОЛИЦИЯ, он вытащил свой табельный револьвер, чтобы убедиться, что тот заряжен.
– Восемь мужиков из «Дельты» и «ведерко». – Кайя кивком указала на вращающуюся мигалку на крыше автомобиля. – Уверен, что не перебор?
– Перебор как раз и нужен, – сказал Харри. – Если мы хотим привлечь внимание к этому аресту, нужно немного больше паблисити, чем обычно.
– Ты уже устроил утечку в СМИ?
Харри взглянул на нее.
– В смысле, раз уж ты хочешь привлечь внимание, – сказала она. – Представь себе: знаменитость Тони Лейке арестовывают за убийство депутата стортинга Марит Ульсен. Да журналисты забудут даже про роды принцессы, чтобы заполучить такой материал.
– А что, если там его невеста? – спросил Харри. – Или мать? Они тоже появятся в газетах и прямых репортажах по телевидению? – Он крутанул револьвер, и барабан, щелкнув, сам встал на место.
– А как тогда привлечь внимание?
– Пресса прибудет потом, – сказал Харри. – Начнет расспрашивать соседей, прохожих, нас. Еще успеют узнать, какое тут было грандиозное шоу. И хватит. Невиновные не пострадают, а мы получим свои первые полосы в газетах.