Тони перевел дух.
— Он задумал сделать со мной то, что я сам припас для него. Похоронить заживо, засадить в тюрьму пожизненно. Но как он узнал? Наверное, он приглядывал за Ховассхюттой и прослышал, что там произошло. Возможно, он знал, что я жив, и какое-то время следил за мной на расстоянии. Ведь после нашей помолвки в светской прессе стали печатать мои фотографии, а в такие журналы даже отец иногда заглядывал. Но ему бы понадобился сообщник, ведь он не мог, например, приехать в Осло и проникнуть в мой дом или сфотографировать Аделе с ножом в горле. Или все-таки мог? Я выяснил, что этот изворотливый козел покинул хутор. Но он не знал, как хорошо я изучил те места, пока искал тело матери. Лучше, чем он. Я нашел его в «Пасти», в туристической хижине. И радовался, как дитя. Но меня постигло разочарование.
Шелест шелковой ткани.
— Пытая его, я не получил того удовлетворения, на которое рассчитывал. Этот слепой чурбан меня даже не узнал. Хотя не это самое страшное. Я-то хотел, чтобы он увидел, что я стал тем, кем он так и не смог стать. Увидел мой успех. Хотел унизить его. А он увидел во мне свое отражение. Убийцу. — Он вздохнул. — И до меня постепенно стало доходить, что никакого сообщника у него не было. А в одиночку он бы не справился, слишком он был жалок, труслив, напуган. Вызвав лавину, я едва не впал в панику. Потому что теперь знал наверняка: это был кто-то другой. Невидимый охотник, который затаился в темноте и дышит в такт моему дыханию. Мне надо было скрыться. Бежать из страны. Туда, где меня не найдут. И вот мы здесь, дорогая. На краю джунглей размером с Западную Европу.
Лене передернуло.
— Зачем это, Тони? Зачем ты мне это… рассказываешь?
Она почувствовала его руку у себя на щеке.
— Потому что ты заслуживаешь этого, дорогая. Твоя фамилия Галтунг, и ты, когда умрешь, удостоишься длинной надгробной речи. Вот я и считаю, что будет правильно, если ты узнаешь обо мне все, прежде чем дашь ответ.
— Какой ответ?
— Ответ на вопрос, согласна ли ты выйти за меня замуж.
У нее закружилась голова.
— Согласна ли я…
— Открой глаза, Лене.
— Но я…
— Открывай, я сказал.
Она сделала, как он велел.
— Это тебе, — сказал он.
Лене Галтунг хватала ртом воздух.
— Оно золотое, — добавил Тони. Солнечный свет мягко отражался в кусочке желто-коричневого металла, лежавшем на листке бумаги перед ними. — Я хочу, чтобы ты его надела.
— Надела?
— Разумеется, после того как поставишь подпись под нашим брачным контрактом.
Лене заморгала. Ей хотелось проснуться, чтобы этот кошмар наконец рассеялся. Изуродованная рука протянулась через стол и накрыла ее руку. Она взглянула на чудовище в бордовом шелковом халате.
— Знаю, о чем ты думаешь, — сказал он. — Денег, которые ты привезла, хватит ненадолго, но брак дает мне определенные права на наследство, когда ты умрешь. Ты думаешь, не собираюсь ли я тебя убить. Я прав?
— А ты собираешься?
Тони тихо рассмеялся и сжал ее руку.
— А ты собираешься мне помешать, Лене?
Она помотала головой. Ей всего лишь хотелось быть кому-то нужной. Ему. Словно во сне она взяла ручку, которую он ей протянул. Поднесла ее к бумаге. Слезы попали на подпись, чернила расплылись. Он потянул листок к себе.