С Шикоренковым я не буду собой, конечно же. Впрочем, и не знаю, какая я на самом деле. Словно разделилась теперь. Одна часть меня отлично подстраивалась, укладывалась в форму, заданную Владом, в свободное время выстраивала стратегию, готовясь к новой встрече. А другая… Другая анализировала происходящее, качала головой и грустила. Ей было больно обманывать Лекса…
Поэтому я стала «прятаться». Намеренно просиживала за компьютером, пытаясь продвинуться в копирайтинге, когда Романов приходил с работы или репетиции, утреннюю пробежку заменила на вечернюю, отговариваясь тем, что так удобнее, начала активно помогать Артему в поиске концепции его будущей сети, тем более, что он почти нашел подходящую для первого магазина площадь.
Оставила минимум точек соприкосновения с Лексом: танцы (к которым мы все-таки вернулись, хотя этот проклятый сон, все равно, бывало, посещал), постель, разговоры о текущих делах и заботах.
Легче не становилось. Наоборот, каждое мгновение воспринималось как последний глоток воздуха перед тем, как погрузиться на глубину и больше никогда не всплыть к солнцу.
— Между нами все в порядке? — спросил Лекс, нежно, кончиками пальцев поглаживая мою спину, пуская сладкие мурашки по коже.
Утомленные, мы лежали обнаженными после секса. Моя голова и рука покоились на его груди, бедро для удобства закинула на его бедра. Тепло, очень хорошо… Вот так бы и заснуть… И не просыпаться.
— Конечно, — ответила лениво, очертила пальцем темный сосок перед моими глазами, чмокнула в грудь.
Между нами действительно было все более чем в порядке, это жизнь вмешивалась, указывая, что наш с ним удел — лишь дружба.
Лекс вздохнул.
— Меня уже некоторое время не покидает ощущение, что теряю тебя. Не хочу тебя терять. Очень боюсь этого.
Сочувствие стиснуло сердце: вот и он тоже… Мы словно на одной волне, научились подсознательно читать друг друга.
Я молчала. Что ему ответить? Что предчувствие верное? Что этот страх уйдет, потому что в реальность воплотится то, чего он боится? Что скоро и правда все оборвется, но мы обязаны сохранить дружбу? Ни за что! Я не уничтожу сладость и безупречность этих последних наших моментов, ведь прекрасно знаю: жить ими придется годами, надо запасти как можно больше.
Лекс уложил меня на спину, навис сверху и посмотрел в глаза. В его видела бездну нежности, обожания. А еще тревогу. Нужно немедленно ее убрать, поэтому обвела пальцами скулы, коснулась губ, а потом, обняв за шею и зарывшись пальцами в густую лохматую шевелюру, дразняще, неторопливо поцеловала, обхватила ногами бедра, провоцируя и возбуждая.
Он жарко ответил, поддался. И больше не спрашивал, все ли между нами хорошо…
***
На четвертое свидание Влад явился с букетом да еще и одарил меня милой улыбкой, едва увидел, как я вошла в бар на первом этаж клуба.
Замечательный знак: Шикоренков решил перейти на следующий этап знакомства.
И настроение моментально испортилось еще больше. До этого из равновесия вывел укоризненный и больной взгляд Романова. Сегодня у него был выходной, и выяснилось, что парень уже построил грандиозные планы для нас: речная прогулка на теплоходе, потом небольшая тусовка, которую собрал его приятель в честь своего дня рождения (разумеется, группа Лекса была приглашена в качестве звезд и гвоздя программы), а после он планировал отвести меня на ночной сеанс в кино.
Чертовски приятные и замечательные планы. Которые сразу же полетели в тартарары, потому что я собиралась на встречу с Шикоренковым. И отказаться от нее не могла!
Романову сказала: в город приезжает моя одноклассница, не виделись очень давно, а когда-то крепко дружили. Не хочу упускать возможность провести с ней время. С теплоходом никак не получится, но на день рождения приду в любом случае, правда не к началу.
Лекса это, мягко говоря, не обрадовало. Я заметила, что он злился, но отлично это скрывал. Назвал адрес тусовки и с натянутой улыбкой пожелал хорошо провести время.
Его злость передалась и мне. Бесило все: обстоятельства, сама жизнь, обязательства, необходимость вообще крутиться и действовать. Хотелось обнять Лекса, нежно поцеловать, позволить поцелую перерасти в глубокий и страстный и, закутавшись в вожделение и близость, остаться так навечно. Вместо этого я собралась, намеренно одевшись нейтрально и отказавшись от яркого макияжа, и молча ушла.
Предположение оправдалось. Шикоренков был необычно оживлен, даже позволил себе пошутить один раз. Мы говорили о вине, потом перешли к обсуждению кино, Влад подробно рассказывал, как однажды посетил кинофестиваль в Сочи и вечеринку после него… А мне с каждой минутой все сложнее было удерживать эту маску заинтересованности и поощрять его ласковыми улыбками.
— Ты будто не в настроении сегодня, — заметил Шикоренков в конце концов. — Какая-то рассеянная. И не со мной.
— Да что-то слегка устала, — пожала плечами, прекратив улыбаться.
Проклятие на мою голову! Сначала врала и оправдывалась перед Романовым, теперь вот перед Шикоренковым. Да уж, бывают дни, когда мужчины рождают исключительно ненависть.
— Что же… — Влад сделал паузу, задумчиво поправил рукав светлого блейзера. — Лучше тебя отпустить отдохнуть тогда, но позволь отнять еще пару минут внимания. Есть кое-что важное, что планировал сказать сегодня.
Я допила коктейль и замерла, уставившись в зеркала бара. В них мелькнула знакомая шевелюра: торчащие ежиком короткие темные волосы с осветленными концами. Свен?
Резко повернувшись, обшарила глазами зал, но никого не увидела. Выдохнула.
Вероятно, показалось.
— Рина, ты не слушаешь, — голос Шикоренкова был нарочито ровным.
— Прости, — погладила его по плечу, извиняюще улыбаясь. — Показалось, что увидела знакомого. Что ты говорил?
— Что готов построить с тобой серьезные отношения. Ты мне нравишься. И как женщина, и как человек. Мне хорошо с тобой. Думаю, у нас возможно надежное будущее.
Оцепенело смотрела в лицо мужчины, абсолютно спокойное, даже безэмоциональное. В светлых глазах не отражалось ничего: ни желания, ни ожидания, ни волнения.
Холодный тип. Илона заблуждалась. Уровень сложности — 100 процентов. Получив от него долгожданное предложение, очень хочу или огреть его чем-нибудь, чтобы увидеть хоть какие-то эмоции, или встать и молча уйти.
Но ни первое, ни второе непозволительно. А жаль, черт возьми! Так бесит, что сердце колотится в ушах и руки приходится сжимать в кулаки, чтобы унять дрожь.
— Ты молчишь, — констатировал Влад и подозвал бармена, повторил заказ.
Как ни подавляла ярость, справиться с ней не смогла. Да к чертовой матери все! Все рассыпается, так хоть с песком поиграюсь!
— Обдумываю, что именно тебе сказать, — ядовито улыбнулась и, расслабленно развалившись на стуле, распустила заколотые волосы, тряхнула головой.
Достали уже эти рамки! Это копирование вечно прямой спины и скупых жестов Шикоренкова, этот полумонашеский вид. Идиотство, а не «охота».
— Ответ, вижу, уже готов. — Шикоренкова неожиданно расшевелили мои маневры. Он подался ближе, в глазах зажегся огонек любопытства.
— Да.
Я сделала глоток из бокала, поставленного передо мной барменом. Заговорила, уставившись размытые отсветы освещения в темной полировке стойки.
— В наши с тобой предыдущие встречи я не все рассказала. Мы с Максом пробыли вместе два года. До него я пробовала еще с одним мужчиной, но все разладилось уже через полтора месяца, он не хотел долгосрочного союза. А до него пыталась заработать эскортом.
Неприязненно поморщилась. Подняла глаза на внимательно слушавшего Шикоренкова и с расстановкой, невозмутимо пояснила:
— Влад, я привыкла, чтобы меня содержали мужчины. Но я не простая содержанка, а с необычными для этой «профессии» амбициями. Я хочу брака. Хочу быть женой и в перспективе матерью.