— О! Это мой незаменимый менеджер и партнер, — шутливо объявил Артем.
— Он самый, — буркнул знакомый голос. Я застыла, а сердце будто прыгнуло в горло.
Не может быть…
— Так, тут баннеры. Вот здесь — указатели. А вот в этой коробке — каталоги.
— Отлично. Сюда неси… Осторожно опускай… Смотри, кого я позвал в гости.
Не чувствуя своего тела, я медленно обернулась и наконец увидела пришедшего.
Лекс изменился. Другая прическа (коротко стриженные, почти под ноль виски и красиво причесанные волны густых волос на макушке), другая одежда (черное, классического кроя длинное пальто, черные слаксы и серый джемпер), другой взгляд (пристальный, ледяной, мрачный).
Я вдруг почувствовала себя дурнушкой. Кажется, впервые за всю свою жизнь. Давно забросила укладку, просто собирая волосы в низкий хвост, сегодня выбрала неформальную обувь, простые голубые скинни и красный свитшот с идиотским буквенным принтом, забила на макияж. Артему плевать, как выгляжу, мы же просто друзья.
— Привет, — выдавила севшим голосом и, робко улыбнувшись, отвернулась к полкам.
Лекс же промолчал.
Похолодевшие руки дрожали, а сердце колотилось. Кусая губу, обдумывала, как выйти из положения. Вот ведь чертов Жук! Вот же удружил, гаденыш! Припомню ему еще.
Но как же мучительно больно видеть Лекса и лишиться возможности коснуться его, прогнать холод из серых красивых глаз, заставить улыбнуться той самой светлой улыбкой, от которой всегда сладко сжималось что-то внутри.
Невозможно больно. Невыносимо. До истерики.
Глубоко вздохнув, я развернулась и, глядя исключительно на Артема (сверля его красноречивым взглядом), деловито произнесла:
— В общем, мне уже пора. Не буду вам мешать.
И направилась к стулу со своими вещами. Как назло, рядом застыл Романов, но успешно избегала смотреть ему в лицо.
— А ты и не мешаешь. Лекс так вообще на сегодня свободен, — ухмыльнулся белобрысый сводник за прилавком.
Подхватила куртку и начала одеваться, повернувшись к друзьям спиной, вздрогнула, когда кто-то (Лекс, кто же еще!) помог мне влезть в другой рукав.
— Романов, отвези девушку, не будь уродом, — насмешливо попросил Жук. — Ты видел, какое там светопреставление? А у нее и сумка тяжелая, кстати.
— Да не надо. Я справлюсь, — пробормотала, наклоняясь за шоппером с книгами. Но не успела: сумку за ручки уже поднял Лекс.
— Отвезу, конечно, — услышала рядом его спокойный голос, стиснула челюсти.
Все хорошо. Небольшая поездка. Чего я трушу? Мы даже не обязаны разговаривать друг с другом. А так хоть немного побуду с ним вместе. Воображу, что он кумир, а я — его скромная фанатка, отлично умеющая скрывать свое помешательство и влюбленность.
— Окей, — улыбнулся Артем, подмигнул мне. Паршивец. — Пока, ребят! Пишите письма, шлите деньги.
Лекс с моим шоппером направился к задней двери, я — следом за ним.
Все-таки такой деловой стиль ему не очень идет, будто прячет то мальчишеское озорство и легкость, которые всегда ощущала в нем, добавляет лет и опыта, какой-то громоздкости. Интересно, почему он решил так измениться? Очень надеюсь, что это не из-за меня.
Романов распахнул дверь, по-джентльменски пропуская меня вперед. Шагнула во двор, в рыхлый и сырой слой снега, прикрывший гравий, уперлась взглядом в серую Skoda Fabia.
— А где «Калина»? — вырвалось удивленное.
— Перегнал в гараж к отцу. Свое она отслужила. Да и привязанности, как выяснилось, нас губят.
Быстро взглянула на Романова, чтобы уловить выражение его лица: равнодушное, ни полуулыбки, ни обиды во взгляде. Камень не в мой огород?
— Садись, — он открыл переднюю пассажирскую дверь, приглашая в салон. Шоппер убрал в багажник, а после, когда смел нападавший на лобовое стекло снег, присоединился ко мне, завел мотор.
— Сумка и правда тяжелая, — проговорил ровно, разворачивая машину. — Что ты туда положила?
— Книги. Забрала сегодня два словаря, которыми давно мечтала обзавестись, и еще литературу по таргету. Вот не думала, что знания могут быть настолько неподъемными, — пошутила.
Он даже не улыбнулся.
— Ты все еще занимаешься переводами? — спросил через какое-то время, когда я уже и не ждала, что разговор продолжится.
— И не только ими. Теперь на мне копирайтинг — работаю и на Тёму, и на небольшую контору. И еще рекламные тексты для Артема. Он сказал, что может официально устроить меня менеджером по рекламе. Пока отказалась.
— Ну да. Зачем это тебе, — мрачно усмехнулся.
Я стиснула ремень безопасности, отвернулась к окну. Черт, похоже, он думает, что живу как у Христа за пазухой с Владом, а переводы и прочее — блажь зажравшейся содержанки. И как дать ему понять, что все не так?
Никак. Пусть так и думает.
— Ты где теперь живешь?
— На Темрюкской. Дом номер 71.
Лекс на мгновение, кажется, лишился дара речи. Стиснул руль, но так и не посмотрел на меня.
— Куда тебя занесло, однако, — едва слышно резюмировал.
— Ну да, — пожала плечами. — Район не айс, но зато квартирка недорогая, с евроремонтом, чистая и уютная. Хозяйка, конечно, тетка с прибамбасами, но если не портить мебель, поддерживать чистоту и даже на миллиметр ничего не менять, то она душка. Проверяет меня стабильно: четыре раза в неделю в три часа дня. Сильно расстраивается, если меня в тот момент нет дома. Тогда заходит без приглашения и так удачно раскладывает мои вещи, что потом их долго ищу.
— Она зверь, — пробормотал Романов изумленно. — И давно ты там обитаешь?
— С двадцатого сентября.
Лекс резко затормозил на красный. Проехал стоп-линию.
Что ж… Говорить ему о том, что несколько дней ютилась у Жука на родительской даче, заняла у него денег на первоначальный взнос за жилье, покупку подержанного ноутбука и продуктов на первую пору, не стану. Я расплатилась, до сих пор иногда подкармливаю Тёму, памятуя о его исключительной доброте и участии, а первоначальные трудности… О них теперь с улыбкой вспоминаю.
И о компоте из сухофруктов как единственном блюде ужина, и о еле-еле теплившейся жизни в старичке-ноутбуке, который все же скоро пришлось менять на новый (и впервые познакомиться с понятием рассрочки), и о том, что тонкий кардиган или свитшот плохо греют в октябрьскую сырость и все же надо тратиться на куртку.
Было нелегко, но весело. Зато прошла полный курс детокса от прежней жизни.
Самых главных вопросов Романов так и не задал. Я заметила, что спокойствие с парня слетело, как осенняя листва под первым сильным зимним ветром, он был напряжен, но в то же время будто потерял концентрацию, ушел в свои мысли. Вел осторожно, неторопливо и больше не произнес ни слова.
Я подсказала, где лучше повернуть, чтобы заехать к дому, назвала подъезд. Снегопад усилился, стал еще гуще, и, хотя едва перевалило за два часа дня, город погрузился в настоящие декадентские серебристые сумерки.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я, оглянулась назад, вспомнив о том, что надо бы забрать шоппер. — Откроешь багажник?
— Что? — Лекс будто очнулся, пристально посмотрел на меня. — Я донесу до квартиры, нечего тебе тяжести таскать.
И вышел. А я взволнованно перевела дыхание.
В молчании мы поднялись по лестнице на третий этаж. В молчании я отперла замок, впустила Романова внутрь.
— Эммм. — Забрала у него шоппер, поставила у обувной полки. Наблюдала, как цепко и сосредоточенно он оглядывает чужую обстановку, вешалку в прихожей, где и вещей-то не было почти. — Пройдешь, может?
Ну, однокомнатная даже с хорошим ремонтом — это не дворец, но жить можно. Особенно если правильно расставлять приоритеты. Этому искусству научилась быстро.
— Хорошо, — кивнул Лекс, снял пальто, повесил на вешалку, начал разуваться.
Тоже скинула свои куртку и берцы, прошла на кухню, помыла руки. Романов появился через минуту (видимо, инспекция единственной комнаты завершилась за короткий срок), замер, изучающе глядя на меня, опираясь на спинку стула.