Он снова посмотрел на окно, и его взгляд остановился на одинокой фигуре, которая двигалась вдоль аллеи. Анна. Она шла медленно, её силуэт был едва заметен среди снежного пейзажа. Она выглядела так, словно сама была частью этой зимы — хрупкой, тихой, но полной внутренней силы, которую Александр начал замечать с первого дня её появления в их доме.
Она была другой. Не похожей ни на одну из тех женщин, с которыми он был знаком. Анна не стремилась привлекать внимание, она не пыталась угодить или произвести впечатление. Её сдержанность, её манеры — всё это говорило о том, что она привыкла жить тихо, почти незаметно. Но именно это и привлекало его. Александр не мог понять, почему он так часто замечал её, почему его взгляд непроизвольно искал её в доме. Она была гувернанткой, всего лишь частью их дома, но что-то в ней заставляло его задумываться.
Он сделал шаг назад и сел в кресло, стоявшее у окна. Взгляд всё ещё был прикован к Анне. Она остановилась у пруда, наклонилась, словно разглядывая что-то на его замёрзшей поверхности. Её движения были такими осторожными, будто она боялась потревожить ледяное спокойствие природы. Александр вспомнил её утренний взгляд, когда она держала письмо в руках. Он видел, как её пальцы дрожали, как на мгновение её лицо изменилось, выражая боль и тоску. Он не знал, что именно было в этом письме, но был уверен, что оно принесло ей тревогу.
"Что с ней происходит?" — думал Александр. Он чувствовал, что в её жизни есть что-то, что она скрывает. Но не из желания утаить, а из необходимости. Её глаза, полные грусти, говорили о том, что она несёт на своих плечах груз, который не по силам многим. Он задавался вопросом: почему он так хочет понять её? Почему его так волнует её состояние?
Камин продолжал потрескивать, но его тепло не могло согреть того холода, который Александр ощущал внутри. Этот холод был не от зимы, а от осознания того, что он сам живёт жизнью, которую давно перестал чувствовать своей. Он был наследником, Орловым, и его судьба была решена задолго до его рождения. Но теперь, когда он смотрел на Анну, он впервые начал думать, что, возможно, судьба не так уж и неизбежна.
Он снова поднялся и подошёл к окну. Анна уже уходила, её фигура медленно скрывалась за деревьями. Её следы на снегу казались такими же временными, как и её присутствие в этом доме. Александр понял, что эти мысли о ней становятся для него чем-то большим, чем просто интересом. Они превращались в потребность. Ему хотелось понять её, узнать, что скрывается за её молчанием.
Но он знал, что не имеет права на это. Его долг был слишком важен, чтобы отвлекаться на подобные мысли. Его мать, его семья никогда не одобрили бы даже намёка на интерес к гувернантке. Но несмотря на это, он чувствовал, как в его душе появляется трещина. Трещина, через которую начинали проникать мысли о том, что он может хотеть чего-то большего, чем просто следовать правилам.
Александр сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать эти мысли. Он знал, что не может позволить себе слабости. Но зима в усадьбе была слишком долгой, а холод внутри него становился слишком сильным, чтобы он мог игнорировать эти чувства.
Зимний воздух обжигал кожу, но Анна продолжала идти по заснеженной тропинке, едва замечая, как холод пробирается через толстую ткань пальто. Белизна вокруг ослепляла — снег укрывал землю, деревья, кусты, превращая всё в мир, где не было места для ярких красок или тепла. Но именно в этом холоде она находила некое утешение. Здесь, вдали от тяжёлых стен усадьбы, можно было позволить себе хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной.
Письмо, спрятанное в кармане, словно жгло её изнутри. Каждое слово матери отпечаталось в её сознании. Её глаза вновь и вновь читали строки, даже когда письмо было сложено и спрятано."Ты нам нужна…"Эти слова эхом отдавались в её голове, заставляя сердце сжиматься от вины. Она была здесь, в чужом доме, в чужом мире, связанная долгом и контрактом, тогда как её семья страдала. Но что она могла сделать? Вернуться означало предать тех, кто доверился ей здесь. Остаться — предать своих родных.
Она дошла до пруда и остановилась. Замёрзшая поверхность отражала серое небо, покрытое тучами, и казалась зеркалом её собственного состояния. Анна посмотрела на свои следы, прерывающиеся у края пруда, и почувствовала, как грудь наполняется тяжестью."Я разрываюсь между двумя жизнями," — подумала она, вглядываясь в лёд. — "Но ни одна из них не принадлежит мне."
Внезапно она услышала звук шагов. Лёгкий, едва заметный хруст снега вывел её из мыслей. Она обернулась и увидела Марфу, служанку усадьбы, которая подходила к ней с корзиной в руках. Её фигура, закутанная в старое пальто, выделялась на фоне белизны. Лицо девушки, раскрасневшееся от холода, было светлым и добродушным.