Старик слегка нахмурился, его брови поднялись в выражении лёгкого удивления.
— "Это трудный вопрос, господин. Но, как мне кажется, долг не всегда исключает счастье. Всё зависит от того, ради чего вы несёте этот долг."
Александр внимательно смотрел на Лаврентия. Его слова заставили его задуматься.
— "Иногда мне кажется, что мой долг — это клетка," — тихо сказал он. — "Клетка, из которой я не могу выбраться."
Лаврентий кивнул, его лицо стало серьёзным.
— "Долг может быть тяжёлым, господин. Но только вы можете решить, является ли он клеткой или ступенью к чему-то большему."
Эти слова задели что-то внутри Александра. Он задумался, не превращает ли он свой долг в оправдание для страха сделать что-то другое, что-то большее.
После ухода Лаврентия Александр снова подошёл к окну. Белизна сада снова напомнила ему о тропинке, по которой ходила Анна. Её образ не покидал его мысли. Она была связана долгом, как и он, но в её глазах была такая искренность, такая сила, что он не мог не восхищаться ею. Она заставляла его задуматься о том, что его собственная жизнь могла быть другой.
"Что если я могу быть свободным?" — подумал он. Эта мысль была одновременно пугающей и манящей. Он понимал, что свобода требовала жертв, но он начал чувствовать, что эти жертвы могут стоить того.
Вечер в усадьбе был особенно тихим. Даже камин потрескивал как-то мягче, словно не хотел нарушать безмолвие дома. Александр стоял у окна, глядя на чёрное ночное небо. Снег всё ещё падал, укутывая сад новым, нетронутым слоем, скрывая следы дня, словно и их никогда не было. Это напоминало ему о его собственной жизни, где каждая эмоция, каждый шаг скрывались под тяжестью долга, будто их никогда и не существовало.
Он посмотрел на своё отражение в стекле и впервые за долгое время не узнал себя. Его лицо, его глаза, его осанка — всё было идеальным, выверенным, как и полагалось наследнику рода Орловых. Но внутри он чувствовал пустоту, которая с каждым днём становилась всё более невыносимой. В этот момент он осознал, что больше не может игнорировать свои мысли, свои желания, свои чувства.
Александр подошёл к камину и опустился в кресло. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь найти хоть немного покоя, но его разум был переполнен. Ему не давали покоя слова матери, её голос, звучащий как приговор.
"Мы — Орловы. Наш долг — сохранять традиции, сохранять семью, сохранять наше наследие."
Эти слова он слышал с самого детства. Они врезались в его сознание, стали его второй природой. Но сейчас они звучали, как цепи, обвивающие его душу. Долг, долг, долг… А где он сам? Где в этом мире его желания, его мечты? Александр почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. Он всегда гордился своей способностью контролировать себя, но сейчас этот контроль начал рушиться.
Его мысли вернулись к Анне. Её лицо, освещённое мягким светом, её голос, наполненный тихой решимостью. Она была такой хрупкой и одновременно такой сильной. Он вспомнил, как она сказала: "Я обязана быть здесь."Эти слова отозвались в нём так глубоко, что он понял: они с Анной похожи. Оба связаны долгом, оба теряются в его оковах.
Но если Анна могла найти в себе силу продолжать, почему он чувствовал себя таким слабым?
Его мысли снова прервал недавний разговор с матерью. Её строгий голос, её холодный взгляд, её настойчивость — всё это было так привычно, но в тот момент казалось особенно невыносимым.
— "Александр," — сказала она, сидя напротив него в гостиной. Её руки, идеально сложенные на коленях, выглядели так же неподвижно, как её выражение лица. — "Ты слишком много времени уделяешь размышлениям. Мы — Орловы. Мы не размышляем. Мы действуем."
Он ничего не ответил тогда. Он знал, что возражать бесполезно. Но когда она продолжила, её слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал.
— "Эта гувернантка… Анна, кажется? Я вижу, что она привлекла твоё внимание. Но ты должен помнить, кто она. Она служанка, Александр. Она здесь только для того, чтобы выполнять свои обязанности."
Её слова вызвали у него ярость, но он подавил её. Он не мог позволить себе вспыхнуть. Это было бы проявлением слабости, а слабость была недопустима.
— "Мать, она достойна уважения," — ответил он, стараясь говорить спокойно, хотя его голос был твёрже, чем обычно. — "Она не просто служанка. Она человек, который живёт по своему долгу, как и мы."
Её глаза сузились, и в её взгляде появилась холодная сталь.
— "Долг — это то, что отличает нас от них. Ты не должен забывать, кто ты. Твои обязанности перед семьёй важнее всего. И если ты начинаешь думать иначе, то, возможно, тебе стоит вспомнить, что именно сделало нашу семью такой, какой она есть."