Александр коротко рассмеялся, но в его смехе прозвучала горечь.
— "Возможно, это так и выглядит со стороны. Но знать, что ожидает тебя впереди, — это одно. А принять это — совсем другое," — сказал он, выпрямляясь. Его глаза задержались на её лице, в них читалось что-то, что Анна не могла понять. — "Долг… Он может быть самым тяжёлым грузом. Даже если ты привык к нему."
Его слова заставили Анну задуматься. Она понимала, что Александр не говорил о долге так, как о нём думала она. Для неё это был долг перед семьёй, перед родными. Для него же это было что-то большее, что-то глубжее.
— "Вы не против долга," — сказала она, стараясь найти в его словах смысл. — "Вы против того, что он лишает вас свободы?"
Александр не ответил сразу. Он оторвал взгляд от её лица и снова посмотрел на полки книг.
— "Свобода…" — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — "Иногда мне кажется, что я даже не знаю, что это такое. Всё, что я делаю, продиктовано правилами, ожиданиями… Даже мои мысли, порой, кажутся не моими."
Анна хотела что-то сказать, но остановилась. Она почувствовала, что эти слова значат для него больше, чем можно было предположить. Он говорил не просто о своём положении в семье, он говорил о своей жизни. Она решила, что сейчас лучше слушать.
— "Но я не жалуюсь," — продолжил он, повернувшись к ней снова. Его голос стал более решительным. — "Многие люди завидуют тому, что у меня есть. Дом, богатство, положение… Это всё выглядит так, словно я должен быть счастлив. И я должен быть счастлив. Разве не так?"
Его вопрос был риторическим, но Анна почувствовала, что он ждал ответа.
— "Я думаю, счастье нельзя обязать," — наконец сказала она. — "Его нельзя купить, нельзя запланировать… Оно либо есть, либо его нет."
Александр кивнул, будто соглашаясь с её словами. Затем он посмотрел на неё, и его взгляд стал мягче.
— "А вы? Вы счастливы, мисс Анна?" — спросил он.
Этот вопрос застал её врасплох. Её первая реакция была отвергнуть саму возможность такого вопроса. Счастье? Какое счастье может быть у гувернантки, которая связана долгами перед семьёй и контрактом с семьёй Орловых? Но вместо этого она задумалась.
— "Я не думаю о счастье," — призналась она. — "Я думаю о том, что должна сделать. Если это приносит покой — разве этого недостаточно?"
Её ответ вызвал у Александра лёгкую улыбку, но в его глазах появилось сожаление.
— "Покой и счастье — это не одно и то же," — сказал он. — "Но вы, кажется, слишком привыкли выбирать одно вместо другого."
Анна не знала, как ответить на это. Его слова были правдой, но она не могла позволить себе задумываться о таких вещах. Она старалась держать себя в рамках, которые позволяли ей выживать в этом мире, где она была лишь служанкой.
Их разговор мог бы продолжаться, но дверь библиотеки внезапно открылась. На пороге появилась служанка с подносом в руках. Её взгляд скользнул по комнате и задержался на Анне и Александре, стоящих рядом. Её брови слегка поднялись, но она быстро отвела глаза, делая вид, что ничего не заметила.
— "Прошу прощения, господин Александр," — сказала она, опуская голову. — "Я принесла вам чай, как вы просили."
Александр кивнул, принимая её объяснение, но его внимание уже было сосредоточено на Анне. Служанка поставила поднос на стол и вышла, но её выражение лица ясно говорило, что она заметила больше, чем хотела бы.
Анна отвела глаза, чувствуя, как её щеки начинают гореть.
— "Мне нужно идти," — тихо сказала она, прижимая книгу к груди.
— "Вы боитесь, что кто-то подумает лишнее?" — спросил Александр, слегка нахмурившись.
Она подняла на него глаза, пытаясь подобрать правильные слова.
— "Не мне решать, что подумают другие," — ответила она.
Он хотел что-то сказать, но остановился. Её взгляд, полный смущения и упрямства, говорил больше, чем слова. Она повернулась и быстро направилась к двери, но перед тем, как уйти, услышала его тихий голос:
— "Спасибо за ваш ответ, мисс Анна."
Эти слова остались с ней, пока она шла по коридору, сжимая книгу в руках. Что он имел в виду? Почему её слова, простые и честные, имели для него такое значение? Она не знала ответа, но чувствовала, что этот разговор оставил след и в ней, и в нём.
Когда Анна вышла из библиотеки, ей казалось, что воздух в коридоре стал холоднее, чем обычно. Она прижимала книгу к груди, как щит, пытаясь защититься от собственных мыслей. Разговор с Александром оставил в её душе странное беспокойство. Его слова, его взгляд — всё это было слишком личным, слишком откровенным. Она чувствовала, что пересекла невидимую границу, хотя ничего, казалось бы, не произошло.