Анна опустила голову, чувствуя, как гнев графини нависает над ней, как грозовое облако.
— "Вы понятия не имеете, мисс Анна, какой вред вы можете нанести своими действиями," — продолжала графиня. Её голос был наполнен презрением. — "Этот дневник — не просто страницы. Это память о людях, которые больше не могут защитить себя. И вы, гувернантка, посмели их трогать."
Анна почувствовала, как у неё сжимаются руки в кулаки. Она старалась оставаться смиренной, но в её душе начало нарастать возмущение.
— "Мадам, я не хотела ничего плохого. Я просто хотела понять," — сказала она, стараясь удержать голос ровным.
— "Понять?" — графиня прищурила глаза. — "Вы думаете, что вам нужно что-то понимать? Вы здесь для того, чтобы заниматься детьми, а не копаться в прошлом нашей семьи."
Анна подняла голову, её глаза встретились с холодным взглядом графини. В этот момент она поняла, что должна сказать то, что она действительно думает.
— "Но, мадам, разве это не ваш долг — сохранять память о тех, кто был до нас? Разве любовь к своим детям, к их мечтам, не должна быть важнее, чем соблюдение репутации?"
Эти слова прозвучали в комнате, как взрыв. Графиня замерла, её лицо напряглось. На мгновение показалось, что она собирается что-то сказать, но вместо этого она повернулась и резко направилась к двери.
Остановившись у порога, она обернулась.
— "Вы слишком много себе позволяете, мисс Анна," — её голос был ледяным. — "Помните своё место. Это ваш первый и последний шанс. Если я ещё раз увижу вас с этим дневником, вы покинете мой дом."
Её последние слова прозвучали как приговор. Дверь захлопнулась, оставив Анну в состоянии полного потрясения.
Через несколько часов, когда Анна всё ещё не могла успокоиться, она услышала шаги в коридоре. Дверь её комнаты снова постучали, но на этот раз стук был мягким и осторожным.
— "Кто там?" — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— "Это я," — послышался голос Александра.
Анна замерла, но затем подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Александр. Его взгляд мгновенно стал обеспокоенным, заметив её бледное лицо.
— "Вы в порядке?" — спросил он, входя в комнату. — "Вы выглядите… потрясённой."
Анна отвела глаза, не зная, что сказать. Но затем она вздохнула и призналась:
— "Графиня узнала о дневнике. Она обвинила меня в нарушении границ. И… она предупредила меня, что если это повторится, я потеряю работу."
Александр нахмурился, его челюсть сжалась. Он выглядел так, словно с трудом сдерживал гнев.
— "Она не имела права так с вами разговаривать," — его голос был тихим, но в нём ощущалась напряжённость. — "Этот дневник… это всё, что осталось от Марии. Он должен быть сохранён, а не спрятан."
Анна посмотрела на него с удивлением.
— "Вы знали о дневнике?" — осторожно спросила она.
— "Да," — кивнул он. — "Но моя мать запретила даже упоминать о нём. Она считает, что всё, что связано с Марией и Дмитрием, должно остаться в прошлом. Она думает, что если об этом не говорить, это исчезнет."
— "Но прошлое нельзя стереть," — тихо сказала Анна, но в её словах звучала твёрдость. — "Оно всегда остаётся с нами."
Александр посмотрел на неё с каким-то новым выражением, полным уважения и благодарности.
— "Вы правы. И я благодарен вам за то, что вы это понимаете," — сказал он. Затем его взгляд стал мягче. — "Но, прошу вас, будьте осторожны. Моя мать… она может быть беспощадной, когда речь идёт о защите репутации нашей семьи."
Анна кивнула, чувствуя, что её сердце начинает биться быстрее. Его слова были искренними, и это значило для неё больше, чем она могла выразить словами.
Когда Александр ушёл, Анна осталась одна. Её мысли кружились, как снег за окном. Она чувствовала, что её присутствие в этом доме — это больше, чем просто работа. Её связь с дневником Марии, с прошлым семьи Орловых, была чем-то значимым. Но она знала, что эта связь несёт в себе и опасность.
Она взяла дневник в руки, погладила его обложку и тихо сказала:
— "Я не позволю этому исчезнуть. Если они не могут сохранить память, это сделаю я."
Эти слова прозвучали в комнате, как клятва.
Ночь в усадьбе выдалась холодной и тихой, но в душе Анны бушевал настоящий шторм. Разговор с графиней и её предупреждение всё ещё стояли перед глазами. Анна понимала, что хозяйка дома видит её присутствие не только как угрозу устоям семьи, но и как вмешательство в нечто священное для Орловых — в их память. Но с каждой страницей дневника Марии Анна ощущала, что прошлое, столь тщательно скрываемое графиней, не может оставаться в тени. Оно словно стучалось к ней, требуя, чтобы его услышали.