Анна опустила глаза.
— "Вы понимаете, что теперь все будут говорить?"
— "Мне плевать на то, что они говорят," — резко ответил он.
Она вздрогнула.
— "А я не могу себе этого позволить," — прошептала она. — "Вы сделали это… а теперь все будут смотреть на меня иначе. Они будут шептаться ещё больше."
Александр нахмурился.
— "Вы боитесь слухов?"
Анна горько улыбнулась.
— "Я боюсь их последствий."
Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— "Вам, может быть, всё равно, но мне — нет. Я не могу просто уйти, если меня заставят. Я не могу просто забыть, если репутация будет разрушена. Я не могу, как вы, смотреть на этот мир сверху вниз, понимая, что он всегда будет принадлежать мне, кем бы я ни была."
Она не собиралась говорить это, но оно вырвалось само.
Александр не отвёл взгляда.
— "Вы действительно так думаете обо мне?"
Анна хотела ответить, но не смогла.
Он сделал шаг ближе, его голос стал тише, но в нём было что-то острое.
— "Я никогда не смотрел на вас сверху вниз, Анна."
Она сжала руки.
— "Александр…"
— "Что?"
— "Мы не можем так разговаривать."
— "Почему?"
— "Потому что…"
Она не успела договорить.
Из-за угла показался один из лакеев. Он тут же замер, увидев их вместе, а затем поспешно отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не заметил.
Но это было уже неважно.
Слухи пойдут.
Анна видела это в его выражении лица.
Её сердце сжалось.
Она шагнула назад, будто отстраняясь.
— "Спасибо за вашу помощь, господин Орлов," — её голос был формально-вежливым, но внутри всё горело. — "Но теперь я должна вернуться к своим обязанностям."
Александр смотрел на неё несколько долгих секунд.
Она не могла разгадать выражение его лица.
Затем он коротко кивнул.
— "Конечно, мисс Анна."
Она развернулась и ушла.
Но даже когда она вошла в детскую, а Лиза и Павел тут же бросились к ней с вопросами, в глубине души она знала — что-то уже изменилось.
И назад пути не было.
Александр молча смотрел, как Анна уходит.
Его руки были сжаты в кулаки.
Гнев, который он чувствовал в гостиной, теперь перерастал в нечто другое.
Он развернулся и быстрым шагом направился в сторону кабинета отца.
Но он не дошёл до него.
На лестнице его ждала мать.
— "Ты бросаешь мне вызов, Александр?"
Её голос был тихим, но холоднее ледяного ветра.
Он остановился, не глядя на неё.
— "Я защищаю справедливость."
— "Ты ставишь под удар свою репутацию."
Александр усмехнулся, повернувшись к ней.
— "Мою репутацию? Или твою?"
Графиня сузила глаза.
— "Ты ведёшь себя глупо."
— "Глупо?" — его голос был ядовитым. — "Глупо — это обвинять невиновного человека без доказательств. Это называется не власть, мать. Это называется трусость."
Она нахмурилась.
— "Ты жалеешь её."
— "А ты боишься её."
Графиня напряглась.
— "Я? Бояться гувернантки?"
— "Да," — Александр сделал шаг ближе. — "Потому что она не вписывается в твои правила. Потому что она не преклоняется перед тобой так, как ты привыкла. Потому что она — свободна внутри. А ты, мать, всю жизнь была рабыней своих принципов."
Её дыхание перехватило.
Она отступила на шаг.
Александр не стал дожидаться ответа.
Он повернулся и ушёл, оставляя её стоять посреди лестницы.
Но внутри он знал — этот разговор был лишь началом.
Анна не могла уснуть.
Она лежала в своей комнате, прислушиваясь к звукам ночи, которые доносились снаружи: ветер, шорох деревьев, приглушённые голоса внизу. Всё в этом доме сейчас казалось ей чужим. Даже воздух.
После разговора с Александром она ушла в детскую, пытаясь отвлечься на Лизу и Павла, но даже их детская непосредственность не могла заглушить её тревогу. Весь дом теперь смотрел на неё иначе.
А главное, она не знала, что будет дальше.
"Что, если брошь не найдут?"
Если её не найдут, это не будет означать, что подозрения исчезнут. Скорее наоборот. Они просто превратятся в шёпот, в недосказанность, в вечное пятно, которое никогда не смоется.
И в один день её просто попросят уйти.
Она закрыла глаза, сжав пальцы на простыне.
"Неужели всё, что я построила здесь, рухнет из-за одного ложного обвинения?"
Утро наступило слишком быстро.
Свет пробивался сквозь шторы, но комната казалась всё такой же мрачной. Анна знала — сегодня что-то решится.
Она уже собиралась идти в детскую, когда в дверь постучали.
— "Войдите," — сказала она, затаив дыхание.