Дверь распахнулась, и на пороге стояла Софья.
Анна удивлённо замерла.
Они не разговаривали с тех пор, как произошла эта история с брошью. Софья держалась сдержанно, но в её глазах было странное выражение, будто она пыталась решить, стоит ли ей говорить то, ради чего она пришла.
— "Мне нужно поговорить с вами," — наконец сказала она.
Анна кивнула и пригласила её войти.
Софья подошла ближе, скрестив руки на груди.
— "Я узнала, что пропавшая брошь… нашлась."
Анна замерла.
— "Что?"
— "Сегодня утром," — кивнула Софья. — "Среди вещей Павла. Он просто играл с ней, не понимая, что это ценно. Видимо, он взял её из гостиной и забыл."
Анна почувствовала, как из неё медленно выходит напряжение.
"Нашлась…"
Но что это значит для неё?
— "Графиня знает?" — спросила она, всё ещё не веря в происходящее.
— "Да," — коротко ответила Софья.
Анна должна была вздохнуть с облегчением. Её имя было очищено, она больше не подозреваемая. Но что-то внутри подсказывало, что это ещё не конец.
— "Но вы не ждите извинений," — вдруг добавила Софья, будто читая её мысли.
Анна взглянула на неё.
— "Что вы хотите сказать?"
Софья посмотрела в окно.
— "Моя тетя… не любит признавать свои ошибки. Ей проще просто сделать вид, что ничего не было. Никто не скажет вам, что вы были правы. Никто не попросит прощения."
Анна молчала.
Конечно.
Конечно, всё будет именно так.
Слуги просто перестанут шептаться, но в их глазах всё равно останется тень сомнения. Графиня не скажет ни слова, потому что признать свою неправоту для неё — это удар по репутации.
Александр, может быть, скажет что-то… но что это изменит?
Анна закрыла глаза.
— "Это несправедливо," — тихо сказала она.
Софья пожала плечами.
— "Добро пожаловать в этот мир."
Позже в тот же день Анна работала с детьми в библиотеке, когда в дверях появился Александр.
Он не сказал ни слова, просто стоял и смотрел на неё.
Дети не заметили его сразу, увлечённые чтением.
Но когда их взгляды встретились, Анна поняла, что он уже знает.
Когда Лиза и Павел отвлеклись на книги, он сделал жест, предлагая ей выйти.
Она кивнула и пошла за ним в коридор.
Как только дверь за ними закрылась, Александр заговорил.
— "Я слышал."
Анна скрестила руки на груди.
— "О чём именно?"
Александр вскинул бровь.
— "О том, что брошь нашлась."
— "Да."
— "Но никто даже не подумал извиниться перед вами."
Анна посмотрела на него.
— "А вы ожидали другого?"
Александр на мгновение замолчал.
— "Да."
Анна вздохнула.
— "Я нет."
Они стояли в пустом коридоре, и Анна впервые осознала, насколько она устала.
— "Вам не кажется, что иногда борьба за правду не стоит этих усилий?" — тихо сказала она.
Александр напрягся.
— "Нет, мне так не кажется."
Она посмотрела на него.
— "Вам легко говорить. Вас никогда не обвиняли без причины."
Он стиснул зубы.
— "Анна…"
Она подняла руку.
— "Спасибо, что вы вступились за меня. Но я больше не хочу об этом говорить. Это ничего не изменит."
Александр смотрел на неё долго.
— "Вы правда так думаете?"
Анна кивнула.
— "Тогда я буду думать за вас," — вдруг сказал он.
Она нахмурилась.
— "Что?"
— "Если вы устали бороться, значит, я буду бороться вместо вас."
Анна открыла рот, чтобы возразить, но не смогла.
Она просто смотрела на него.
На его упрямый взгляд. На тень злости в глазах.
Она никогда не просила его защищать её.
Но теперь она знала, что он будет делать это, даже если она скажет «не надо».
Анна ушла, но в груди у неё что-то тянуло.
Она понимала, что в этом доме она остаётся чужой.
Но, возможно, рядом с этим человеком она была не так одинока.
-------
Дорогие читатели, мне очень сложно эмоционально писать книгу. Все переживания Анны я проношу через себя. Анна осознаёт: даже если она привыкла бороться в одиночку, есть кто-то, кто не позволит ей быть одной. Но что это — просто благородство или нечто большее? Мне очень интересно услышать ваше мнение на этот вопрос.
Письма в никуда
Анна сидела за столом, её пальцы сжимали перо, но она не могла написать ни слова. Свеча рядом потрескивала, отбрасывая на стены тени, которые будто тянулись к ней, окружающие её со всех сторон.
Тишина.
Глубокая, зимняя. Такая, что в ней можно было утонуть.
Она уже несколько раз прикасалась пером к бумаге, но каждый раз останавливала себя.