Звук её имени, произнесённый его голосом, был слишком личным, слишком тёплым.
Она не могла себе этого позволить.
Она не могла позволить ему этого.
Она подняла на него взгляд — и её сердце сжалось.
В его глазах был вопрос.
"Почему ты убегаешь?"
Она не ответила.
Просто прошла мимо него, не оглядываясь.
Софья все заметила.
Она молчала.
Но её глаза, обычно лёгкие и весёлые, теперь стали холодными и внимательными.
Она не говорила ничего, но Анна знала — она ждёт.
Ждёт, когда Анна совершит ошибку.
Когда её выдаст её собственное сердце.
Графиня же, напротив, перестала замечать Анну совсем.
И это пугало.
Раньше в её взгляде была снисходительность, скрытая за вежливостью.
Теперь — равнодушие.
Она больше не смотрела на Анну, не бросала даже мимолётных замечаний.
Словно Анна перестала существовать.
Но это не значило, что опасность исчезла.
Наоборот.
Этот штиль означал лишь одно — буря, которая вот-вот разразится.
Когда Анна узнала, что графиня устраивает торжественный приём, у неё внутри всё похолодело.
"Нет. Только не это."
Её присутствие было обязательным — не как гостьи, а как гувернантки.
Её задача — следить за детьми, но Анна понимала, что её просто не оставят в покое.
На этот раз ей не дадут спрятаться в углу.
Когда она вошла в зал, первым инстинктом было найти место в тени.
Но едва она ступила в пространство зала, она почувствовала на себе десятки взглядов.
Гости, слуги, хозяева дома — они смотрели на неё.
Кто-то с любопытством.
Кто-то с презрением.
Кто-то с ожиданием.
Софья улыбнулась ей из-за бокала с вином, её глаза светились тихим торжеством.
А графиня…
Графиня наконец посмотрела на неё.
И в её взгляде не было ничего, кроме чистого холода.
Анна поняла.
"Они не дадут мне остаться в тени."
Они приготовили для неё что-то.
И этой ночью всё изменится.
Анна никогда не любила балы.
Всю свою жизнь она была лишь сторонним наблюдателем, человеком, для которого подобные вечера означали лишь хлопоты, работу и необходимость быть невидимой.
Но сегодня всё было иначе.
Сегодня она не могла спрятаться.
Сегодня Анне надо было следить за детьми, держаться в стороне, исполнять свою работу.
Но с самого начала она чувствовала, что что-то не так.
Она видела это в том, как Софья смотрела на неё из-за бокала вина.
В том, как графиня впервые за долгое время обратила на неё внимание, её глаза были холодны, но остры, словно лезвие кинжала.
Анна чувствовала опасность, но не могла понять, откуда она придёт.
Пока не услышала его голос.
— "Вы позволите мне один танец?"
Она замерла.
Всё вокруг замерло.
Разговоры стихли, музыка будто стала тише.
Анна медленно повернула голову и встретилась взглядом с Александром.
Он стоял перед ней — высокий, уверенный, в безупречно сшитом костюме, в глазах не было насмешки, только решимость.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Нет.
Нет, он не мог…
Не здесь.
Не перед всеми.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать — отказать, уйти, спрятаться, но этого сделать было нельзя.
Отказать Александру Орлову в танце перед гостями было бы оскорблением.
В лучшем случае — насмешкой.
В худшем — унижением.
Всё, что она так долго строила, её с трудом заработанная невидимость, рухнуло в один момент.
Все смотрели на неё.
Гости, слуги, графиня, Софья.
Весь зал ждал её ответа.
Анна не могла сказать "нет".
Но если она скажет "да"…
Она обречёт себя.
Она сглотнула.
— "Милорд… это… это неприлично."
Она сказала это шёпотом, но голос всё равно дрожал.
Александр не отступил.
— "Вы скажете мне «нет»?"
Анна чувствовала, как пламя стыда обжигает её кожу.
— "Я…"
Её взгляд метнулся к Софье.
Та смотрела на неё, чуть склонив голову.
Анна не могла прочитать выражение её лица.
Она посмотрела на графиню.
В её глазах не было гнева.
Только разочарование.
Анна поняла: она уже проиграла.
Какой бы выбор она ни сделала, он будет неправильным.
Но единственное, что она могла сейчас контролировать — это как она упадёт.
Она медленно подняла глаза и кивнула.
— "Хорошо."
Александр протянул ей руку.
И Анна вложила свою в его ладонь.
Музыка снова заиграла.
Они шагнули в центр зала.
Гости расступились, но никто не отвёл взгляда.