Анна чувствовала на себе каждую пару глаз.
Она ощущала, как ледяные пальцы страха сжимают её сердце.
"Они смотрят."
"Они ждут."
"Они хотят, чтобы ты упала."
Александр медленно повёл её в танце.
Шаг.
Разворот.
Его рука на её талии, её пальцы на его плече.
Они двигались так, будто делали это всегда.
Но это был не просто танец.
Это был вызов.
Это было признание.
Это была борьба.
Шёпоты, которые режут
Анна слышала их.
Женщины у колонн.
Господа с бокалами в руках.
Слухи разрастались, как пламя, и она чувствовала их на своей коже.
— "Гувернантка?"
— "Как она осмелилась?"
— "Графиня в бешенстве."
— "А Софья? Что она скажет?"
Анна закрыла глаза на секунду, но потом заставила себя снова встретиться с его взглядом.
Александр смотрел на неё так, будто они были здесь одни.
Так, будто этот танец значил для него гораздо больше.
Анна не могла этого выдержать.
— "Вы совершаете ошибку," — прошептала она, когда они снова закружились.
Александр чуть наклонился ближе.
— "Вы так думаете?"
Она сжала пальцы.
— "Я… не могу."
Он чуть сильнее сжал её руку.
— "Но вы здесь."
Она хотела сказать, что не по своей воле.
Но разве это было правдой?
Разве она не хотела этого?
И это пугало её больше всего.
Музыка стихла.
Анна замерла.
Она чувствовала, как тяжело дышит, как сердце бешено стучит в груди.
Но хуже всего была тишина.
Все смотрели.
И среди всех взглядов был один, от которого ей хотелось бежать.
Графиня.
Она медленно поставила бокал на стол.
Звук стекла о дерево раздался в зале слишком громко.
Анна знала: эта ночь изменила всё.
И теперь она за это заплатит.
Анна почувствовала, как вокруг неё сжимается пространство.
Она стояла напротив Александра, и в этот момент казалось, что они остались вдвоём в безмолвном зале.
Он всё ещё держал её за руку, его пальцы были тёплыми, но в этом касании теперь была опасность.
Анна не дышала.
Она чувствовала взгляд графини.
Чувствовала улыбку Софьи.
Чувствовала, как во всём зале что-то изменилось.
И когда тишину нарушил первый шёпот, это стало точкой невозврата.
— "Гувернантка?"
— "Он действительно пригласил её?"
— "Перед всеми?"
Шёпот рос, он поднимался, как буря, затаившаяся в воздухе.
Анна опустила голову, но знала — спрятаться уже невозможно.
— "Ты слышала, как она отказала ему сначала?"
— "А потом сдалась. Так всегда бывает с такими, как она."
Смех.
Мужчина с бокалом вина наклонился к соседу и лениво бросил:
— "Как трогательно. Молодой Орлов опустился до прислуги. Что дальше? Может, пригласит кухарку?"
Кто-то хихикнул.
Анна сжала губы.
Сердце колотилось глухо, безжизненно.
"Я должна уйти. Немедленно."
Она попыталась выдернуть руку, но Александр не отпускал.
Он не смотрел на толпу.
Не слышал их слов.
Он смотрел только на неё.
И именно это было самым страшным.
Она не знала, сколько времени прошло.
Секунда? Вечность?
Но наконец Александр разжал пальцы, позволяя ей уйти.
Анна резко отступила.
И в этот момент стало только хуже.
Потому что её затравленный вид, её попытка спрятаться подлили масла в огонь.
Теперь не только женщины, но и мужчины заинтересовались.
Разговоры вспыхивали вокруг неё, словно сухая трава в пламени.
— "Так всё-таки между ними что-то есть?"
— "Глупости. Разве он мог бы всерьёз увлечься ей?"
— "Посмотрите, как она дрожит. Кто-то её уже предупредил, что ей не место здесь?"
Анна с трудом заставила себя поднять голову.
Она искала спасения.
Но не нашла его.
Её взгляд наткнулся на Софью.
Она стояла у колонны, качая вино в бокале, наблюдая за ней, как наблюдают за театральным представлением.
Анна не могла разобрать выражение её лица.
Но её глаза…
В её глазах было ожидание.
Ожидание чего?
Её поражения?
Её унижения?
Её полного падения?
Анна перевела взгляд дальше.
И остолбенела.
Графиня Орлова смотрела на неё.
Холодно.
Неподвижно.
И в этом взгляде не было ничего, кроме разочарования.
Разочарование — не гнев.
Гнев был бы легче.
Гнев означал бы, что Анна ещё кто-то.
Но этот взгляд говорил:
"Ты — ничто."
"Ты — ошибка."
"Ты — позор."