Эти слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить.
Но теперь они были произнесены. И забрать их обратно было невозможно. Она увидела, как Александр замер. Как в его глазах что-то изменилось. Как он наконец понял.
Анна заставила себя выпрямиться.
— "Поэтому, милорд, я вас прошу… Оставьте меня."
Он долго смотрел на неё. Затем кивнул.
— "Ты так решила?"
— "Да."
Он больше ничего не сказал. Просто развернулся и вышел. Анна закрыла глаза. Это было правильно. Это было разумно. Но почему в груди теперь пусто? Почему вместо облегчения внутри разливается боль? Она выдохнула и опустила голову. Возможно, Александр оставил её в покое. Но что, если её сердце уже не сможет сделать то же самое?
Анна думала, что разговор в библиотеке поставил точку. Она сама произнесла эти слова, заставила себя поверить в них. Если они перестанут смотреть друг на друга так, если не позволят этим чувствам пустить корни — всё останется, как прежде. Она повторяла это снова и снова, как молитву.
Но чем больше она убеждала себя, тем сильнее сжималось сердце.
Пустота, которая возникла внутри после его ухода, наполняла её холодом.
Она знала, что поступила правильно. Это был единственный путь, который мог уберечь её от страданий, но почему тогда казалось, что этот холод медленно разъедает её изнутри?
На следующее утро, когда она вошла в детскую, Павел бросил на неё быстрый взгляд, а потом неожиданно пробормотал:
— Брат снова злится.
Анна остановилась у стола, сжимая в руках книгу.
— Почему ты так решил?
Павел пожал плечами, сосредоточенно рисуя что-то в своей тетради.
— Он ведёт себя так же, как тогда, когда ему пришлось отказаться от лошади, которую он хотел купить.
Лиза, сидевшая рядом, с любопытством спросила:
— Он снова что-то не может получить?
— Думаю, да. Только не знаю, что именно, — невинно ответил мальчик, не отрываясь от своего рисунка.
Анна почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она знала.
Она знала, что вызвало его злость.
Она сделала глубокий вдох, стараясь подавить эту мысль, и заставила себя улыбнуться детям. Но, даже когда она говорила им что-то привычное, её руки не переставали дрожать.
Она снова увидела его, когда спускалась по лестнице с книгами в руках.
Александр стоял внизу, в холле, разговаривая со слугой. Его спина была напряжённой, его движения — резкими, сдержанными. Даже отсюда она чувствовала его гнев, сдерживаемый на грани.
Анна не хотела смотреть. Не хотела встречаться с ним взглядом. Но он сам нашёл её глазами. Как будто ждал. Как будто знал, что она здесь. Как будто специально заставлял еёпочувствоватьэтот момент. Её сердце сжалось. Его взгляд был слишком острым, слишком настойчивым. В нём было что-то опасное, что-то, от чего хотелось бежать, но ноги не слушались. Анна не могла отвести глаз. Это длилось всего секунду. Или вечность. Но она первая отвернулась. Отвернулась, потому что не могла выдержать этого. Но даже не видя его, она знала — он смотрит ей вслед.
Поздним вечером Анна лежала в постели, глядя в потолок. Она хотела уснуть, но каждый раз, когда закрывала глаза, перед ней вставал его взгляд.
Он не просто смотрел.
Онждал ответа.
Но какой ответ могла ему дать она?
Она боялась.
Боялась не его.
Не графини.
Даже не того, что скажут люди.
Она бояласьсебя.
Она боялась, что больше не сможет лгать.
Что больше не сможет делать вид, что ничего не происходит.
Она боялась, что однажды не отвернётся. Что в следующий раз, когда он посмотрит на неё так, она не сможет сделать вид, что её это не касается. Что она не сможет бежать. Что её чувства предадут её.
И самое страшное…
Они уже это сделали. Она прижала ладонь к груди, туда, где билось сердце, и прошептала в темноте:
— Этого не должно быть.
Но сердце не слушалось. Потому что оно уже сделало свой выбор. Потому что она уже сделала свой выбор. И если она хотела бороться с этим, то проиграла ещё до того, как началась эта битва.
Анна старалась вести себя так, словно ничего не произошло. Она исправно выполняла свои обязанности, занималась с Лизой и Павлом, присутствовала за ужином, отвечала на вопросы графини с должным почтением. Всё было так, как должно быть. Но внутри всё рушилось. Она чувствовала это в каждом взгляде, который Александр бросал на неё, в каждой паузе, в каждом его движении. Он больше не пытался скрывать, что замечает её. Наоборот, он заставлял её чувствовать своё присутствие.
Когда их взгляды случайно встречались, он не отводил глаз. Если она поворачивалась, он не спешил уходить. В его осанке была явная решимость. И это пугало её больше всего. Он не отступит. Он не забудет. Он не позволит ей просто сделать вид, что ничего не случилось.