— Почему?
— Потому что это неправильно.
— Кем установлено это «правильно»? Графиней? Софьей? Людьми, которые считают, что могут решать за нас?
— Миром, в котором мы живём, — её голос дрогнул, но она продолжила. — Миром, где я гувернантка, а вы наследник рода Орловых.
— И ты думаешь, что меня волнуют титулы?
Анна прикусила губу.
— Вас может не волновать, но мир — да.
Александр тяжело выдохнул, опустив взгляд. Он словно пытался справиться с чем-то внутри себя, с чем-то, что не мог выразить словами.
— А если я готов идти против этого мира?
Анна замерла. Эти слова пугали её больше, чем всё остальное.
— Тогда вас сломают.
Александр резко вскинул голову.
— Кто?
— Ваша мать. Ваше имя. Ваш долг.
— Ты говоришь так, будто меня уже нет.
Она хотела сказать, что именно так и будет, если он сделает шаг дальше. Ему не позволят. Его вынудят поступить правильно. А она? Она всего лишь человек, которого можно сломать в первую очередь.
— Анна, — он сказал её имя так тихо, что ей показалось, будто оно растворилось в холодном воздухе. — Ты правда думаешь, что я смогу забыть тебя?
Она сжала веки, заставляя себя собраться.
— Вам придётся.
Его губы дрогнули в сухой усмешке, но в глазах было совсем другое — боль, непонимание, но не отступление.
— И ты хочешь, чтобы я оставил тебя?
Ей хотелось сказать «да». Сказать это, развернуться и уйти. Разорвать этот разговор, пока они ещё могут.
Но язык не слушался.
— Анна…
Она закрыла глаза.
— Мне нужно идти.
— Не уходи.
Но она уже сделала шаг назад.
— Пожалуйста.
Анна резко развернулась, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Если она останется ещё хоть на секунду, то не выдержит.
Её ноги сами понесли её обратно в дом.
Но даже когда она дошла до своей комнаты и закрыла за собой дверь, её сердце всё ещё стучало так же бешено.
Она провела пальцами по губам, словно пыталась стереть то, что произошло.
Но как стереть то, что теперь стало частью неё?
Она думала, что, уйдя, она спасёт их обоих.
Но почему тогда казалось, что всё только становится хуже?
--------
Как долго Анна сможет убегать от того, что уже живёт в её сердце? Напишите в комментариях, что бы вы сделали на её месте, и подписывайтесь, чтобы не пропустить следующий поворот судьбы!
Пламя в снегах
Ветер бил в окна, тяжёлые снежные хлопья метались в свете фонарей, кружась в безумном танце. За весь день буря только набирала силу, и теперь даже самые нетерпеливые гости признали очевидное: усадьба стала их временной тюрьмой. Дороги замело, экипажи не могли выехать, а снег уже достиг крыльца, оставляя лишь узкие проходы, которые слуги пытались расчистить, но вскоре бросили эту затею.
Графиня Орлова принимала эту новость с обычным хладнокровием. Ни одна эмоция не дрогнула на её лице, когда слуги доложили, что, возможно, никто не сможет покинуть дом в ближайшие два дня. Она лишь спокойно подняла бокал с вином и велела приготовить дополнительные комнаты для оставшихся гостей, добавив, что дом Орловых готов к любым капризам природы.
Однако далеко не все встретили новости так спокойно. В коридорах витала нервозность: кто-то боялся за срывающиеся планы, кто-то — за свою безопасность. Женщины шептались о том, что буря разыгралась не на шутку, мужчины хмурились, зная, что завтрашняя дорога может стать опасной.
Анна старалась не прислушиваться к этим разговорам. Она провела почти весь день в библиотеке с детьми, перечитывая Лизе и Павлу старые сказки. Здесь, среди книжных полок, в уютном свете лампы, можно было ненадолго забыть о тревожной атмосфере, царившей в доме.
— Как думаешь, завтра снег растает? — спросила Лиза, заворачиваясь в тёплый плед и устраиваясь ближе к Анне.
— Думаю, он будет лежать ещё долго, — Анна улыбнулась, поглаживая переплёт книги.
— Но мы всё равно пойдём гулять, правда?
Анна посмотрела в окно. Там за стеклом бушевала метель, скрывая очертания деревьев, стирая привычные формы мира.
— Конечно, если погода позволит, — мягко ответила она.
Лиза удовлетворённо кивнула и снова погрузилась в книгу, а Анна украдкой бросила взгляд на Павла. Мальчик сидел с привычно нахмуренным выражением лица, пытаясь изобразить серьёзность, но было видно, что он тоже прислушивается к разговору.
Дверь в библиотеку распахнулась, и в тёплую комнату ворвался поток холодного воздуха. Анна обернулась и увидела одного из слуг. Его лицо было напряжённым, а взгляд — строгим.