Анна резко вскинула голову.
Александр.
Он стоял чуть в стороне, но теперь вся его фигура излучала напряжение. Его взгляд, направленный на мужчину, был холоден. В этом взгляде было что-то такое, от чего даже самые невнимательные гости насторожились.
Мужчина усмехнулся, но его голос стал менее расслабленным.
— О, прошу прощения, — протянул он с ложной вежливостью. — Я, кажется, задел чьи-то чувства?
Александр не ответил сразу. Он смотрел на него долго, выжидающе, и эта пауза была куда страшнее слов.
— Вы позволили себе слишком многое, — тихо сказал он.
Простые слова, но в них прозвучала угроза. Несильная, неявная — но те, кто знал Александра, поняли: он не оставит это просто так.
Гостиную накрыло молчание.
Анна чувствовала, как воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Она не знала, что будет дальше, но знала одно — это не закончится мирно.
Гробовая тишина накрыла гостиную, как плотное покрывало снега за окнами. Огонь в камине потрескивал, но его тепло больше не чувствовалось. В воздухе висело нечто тяжёлое, неизбежное, как перед грозой.
Анна не двигалась. Она стояла с опущенным взглядом, желая раствориться в этом огромном зале, исчезнуть, пока ещё можно. Но она не могла уйти. Она уже стала частью этого вечера, стала центром внимания, которого не хотела.
— Как много шума из-за одного неосторожного слова, — наконец проговорил мужчина, которому, казалось, вовсе не было страшно. Он снова взял бокал, расслабленно откинулся на спинку кресла и усмехнулся, не скрывая своей издёвки. — Александр, ты ведь понимаешь, что этим поступком только подогреваешь слухи?
Александр не ответил сразу. Он всё ещё смотрел на него так, что воздух между ними буквально наэлектризовался.
— Я не привык позволять людям говорить глупости у меня в доме, — произнёс он спокойно, но в этом спокойствии было куда больше угрозы, чем в любой вспышке гнева.
Мужчина чуть приподнял брови, словно не ожидал такого тона. Остальные гости тоже замерли. Кто-то склонился к соседу и что-то шепнул, кто-то, напротив, откинулся на спинку стула, явно предвкушая продолжение сцены.
— Глупости? — переспросил собеседник, изображая невинное удивление. — А по-моему, это здравый смысл. Или ты действительно хочешь сказать, что тебе важно мнение… — он медленно повернул голову и посмотрел прямо на Анну, — …прислуги?
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.
Вот теперь её заставили участвовать в этом разговоре.
Она всё ещё держала в руках серебряный поднос, но пальцы предательски дрожали. Она чувствовала, как на неё смотрят. И не только этот человек. Все.
Но хуже всего был он. Она не смела повернуться к Александру. Она знала, что он смотрит. И она знала, что он не промолчит. Раздался глухой удар.
Бокал мужчины с грохотом упал на пол, вино растеклось по мрамору, а сам он судорожно выдохнул, почувствовав на себе тяжёлый взгляд Александра Орлова.
— Если ты когда-нибудь ещё раз позволишь себе подобное, я лично покажу тебе, где твои границы, — его голос был низким, почти спокойным, но в этой тишине он прозвучал гораздо страшнее любого крика.
Мужчина на мгновение растерялся, но тут же усмехнулся, делая вид, что ничего серьёзного не произошло.
— О, прошу прощения, — его голос прозвучал излишне мягко, но в глазах играла насмешка. — Я, кажется, точно задел чьи-то чувства?
Александр не ответил. Но в комнате стало невыносимо душно.
Гости переглянулись, кто-то отвёл взгляд, а кто-то, наоборот, с интересом наблюдал за происходящим. В этот момент стало ясно, что произошло нечто большее, чем просто спор.
Слуги, стоявшие у стены, сделали вид, что их здесь нет.
Графиня сжала подлокотники кресла.
Софья слегка приподняла бокал, наблюдая за сценой с безупречной улыбкой.
— Вам пора в свои покои, — Александр говорил всё тем же холодным, ровным тоном, но теперь в нём слышалось не предложение, а приказ.
Мужчина сжал губы, но не нашёл, что ответить. Он коротко поклонился, поставил бокал на стол и вышел из гостиной, не сказав ни слова. Александр смотрел ему вслед, и в этой молчаливой сцене было больше власти, чем в любой угрозе. Анна не дышала. Она понимала: теперь все увидели. Вся усадьба поймёт, что произошло нечто большее, чем просто спор. Александр сделал шаг навстречу скандалу. И это было только начало.
Весь вечер Анна чувствовала на себе взгляды. Их было слишком много. Ловкие, скользящие, изучающие. Кто-то наблюдал за ней с любопытством, кто-то — с насмешкой, кто-то с явным подозрением.