Анна знала, что в усадьбе всегда ходят слухи. Они были как сквозняки — тихие, но неуловимые, проникающие в каждую щель. Они не возникали просто так. Их кто-то создавал, кто-то поддерживал, кто-то раздувал.
Но сегодня они пахли опасностью.
После услышанного разговора за ширмой Анна не могла просто забыть этот шёпот. Теперь она видела его следы повсюду. Когда вошла в малую гостиную, разговор за столом резко оборвался. Молодая горничная, подававшая чай, вздрогнула, увидев её, и так сильно сжала поднос, что чашки дрожали.
Когда шла по коридору, услышала, как кто-то быстро зашагал в другую сторону, словно не хотел встречаться с ней взглядом.
А позже, когда проходила мимо библиотеки, дверь была приоткрыта, и она услышала голос.
— Он всегда был таким. Глупым, наивным мальчишкой. Думает, что может позволить себе подобную слабость? — голос принадлежал леди Воронцовой, одной из частых гостьей графини.
Анна остановилась.
— Но разве это не просто слухи? — раздался другой голос, мужской, приглушённый.
— Ты не видела, как он посмотрел на неё в тот вечер? Как защищал её? О, поверь, это не просто слухи.
Анна замерла. Она не хотела слушать дальше. Но не могла заставить себя уйти.
— Графиня должна была давно разобраться с этим, но, кажется, она недооценила, насколько всё зашло далеко, — леди Воронцова говорила ровно, почти без эмоций, но в этом было нечто пугающее.
— Значит, ты думаешь, что она…
— Уберёт её. И правильно сделает.
У Анны перехватило дыхание. Её уберут. Но как? Весь день она пыталась понять, что именно задумала графиня. Но всё складывалось слишком тонко, слишком искусно. Никто не говорил ей ничего в лицо. Её не выгнали, не отправили прочь. Но она уже не чувствовала себя частью дома.
Даже дети…
Лиза стала замкнутой, не подходила к ней, как раньше, не прижималась, не доверчиво заглядывала в глаза. А когда Анна спросила её, всё ли в порядке, та промолчала и опустила взгляд. Это было хуже всего.
Павел же… Он вообще не говорил с ней весь день. Когда Анна позвала его к уроку, он сделал вид, что не слышит. Когда во время занятий она задала вопрос, он лишь пожал плечами, даже не глядя на неё.
Анна не выдержала.
— Павел, — позвала она тихо, когда Лиза уже ушла в свою комнату. — Ты можешь мне сказать, в чём дело?
Он не отвечал. Просто сидел за столом, медленно перебирая страницы книги, как будто она вообще не существовала. Анна чувствовала, что это не его игра.
— С тобой кто-то говорил? — спросила она, сделав шаг ближе.
Павел замер, но не поднял глаз.
— Графиня?
Тишина.
— Софья?
Лёгкий вздох. Анна поняла всё без слов. Софья была повсюду. Её голос звучал в зале, её смех разносился по лестницам, её присутствие заполняло комнаты так, как никогда раньше. Она стала невероятно внимательной. Слишком дружелюбной. Слишком вовлечённой в разговоры, к которым раньше не имела интереса. Она останавливалась в неожиданных местах, чуть касалась плеча графини, когда та сидела за столом, слегка улыбалась, когда её взгляд встречался со взглядом Анны.
Она была как паук, плетущий сеть. Анна видела это. Но что самое страшное — никто другой не замечал.
В какой-то момент Анна поняла: её изолировали.
Слуги, дети, даже повара, которые раньше иногда были к ней добрее, чем все остальные, теперь тоже не замечали её. Она больше не была здесь чужой. Она была призраком. Незримым существом, которое все решили забыть заранее. Она не знала, что будет дальше. Но одно она понимала точно.
Это только начало.
Анна понимала, что это ловушка.
Но она не знала, как именно её загнали в угол.
Она видела, как меняется атмосфера вокруг неё — не резко, а постепенно, почти незаметно. Так, что, если бы она не была так внимательна, то могла бы убедить себя, что всё это просто случайности.
Но она не была наивной. Это не случайность. Первый удар пришёл через детей.
Слухи среди прислуги — это одно. Взгляды, перешёптывания, шёпот в коридорах — всё это она могла пережить. Но когда дети, которых она любила всем сердцем, отвернулись от неё, что-то внутри оборвалось.
Сначала это была Лиза.
Анна увидела её в коридоре после занятий, но девочка быстро отвернулась, будто боялась, что кто-то увидит, как она с ней разговаривает.
— Лиза, — позвала Анна.
Она остановилась. Но не повернулась. Анна почувствовала тревогу.
— Ты можешь мне сказать, в чём дело?
— Всё в порядке, мадемуазель, — голос девочки был чужим.
Она даже не посмотрела ей в глаза.
Анна сделала шаг вперёд, но Лиза быстро сказала: