— Доброе утро, Анна, — голос графини был мягок, но в нём не было тепла.
Анна присела в лёгком реверансе, с трудом сдерживая тревогу.
— Миледи.
Графиня отставила чашку.
— Я хочу обсудить с вами важное событие, которое, несомненно, коснётся всех нас.
Анна напряглась.
— Конечно.
— Александр вступает в новую главу своей жизни, — продолжала графиня. — И нам всем пора это осознать.
Анна почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.
Графиня сделала паузу, позволяя словам осесть, прежде чем произнести то, что разрушит всё.
— В ближайшее время состоится его помолвка.
Анна не вздохнула.
Она не замерла в шоке.
Она даже не позволила себе показать, что услышанное пронзило её, словно кинжал.
Она просто опустила взгляд и кивнула.
— Как прекрасно, — раздался вкрадчивый голос Софьи, которая, казалось, наслаждалась этим моментом. — Какое мудрое решение.
Александр не издал ни звука.
Анна почувствовала его взгляд, но не подняла головы.
Она не хотела видеть его реакцию.
Она не могла позволить себе увидеть в нём сомнение.
Потому что тогда всё, что она пыталась разбить в себе, снова станет целым.
— Я уверена, что это радостная новость для всех нас, — продолжала графиня. — Александр сделал правильный выбор.
Анна почувствовала, как внутри поднимается горечь.
"Правильный выбор."
Как же легко было сказать эти два слова, словно в них заключалась истина.
— Не правда ли, Анна?
Она не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Она заставила себя поднять глаза. Графиня смотрела на неё непробиваемо, выжидающе. Анна знала, что графиня хочет услышать только один ответ. Она знала, что сейчас проверяют её. Она не дрогнула.
— Безусловно, миледи, — её голос был безупречно ровным.
Она не знала, как ей удалось произнести эти слова.
Но она сказала их.
Александр резко встал, стул скрипнул по полу.
— Мне нужно…
Его голос был хриплым, но он не закончил фразу. Просто развернулся и вышел.
Анна не посмотрела ему вслед. Она не смела.
Графиня наблюдала за уходом сына с неизменным спокойствием, затем перевела взгляд на Анну.
— Думаю, мы всё обсудили.
Анна поняла, что это был не просто завтрак. Это было последнее предупреждение.
Анна не помнила, как вышла из столовой.
Её ноги сами несли её по коридору, но она не видела ни стен, ни окон, ни слуг, которые мелькали перед глазами. В ушах всё ещё звучал голос графини, её ровный, холодный тон, с которым она объявила о помолвке.
"Александр сделал правильный выбор."
"Думаю, мы всё обсудили."
Анна не плакала. Она не позволяла себе этой слабости. Но внутри что-то рвалось на части. Каждый шаг отдавался глухим эхом в груди. Она хотела оказаться как можно дальше от них, от этого дома, от этих людей, от него.
Но не успела выйти во двор, как услышала тихий, едва насмешливый голос.
— Ты даже не борешься.
Анна остановилась.
Софья стояла у камина в малой гостиной, небрежно касаясь пальцами узорной рамы зеркала. В её взгляде не было откровенной враждебности — скорее ленивое любопытство, смешанное с насмешкой.
— Я думала, ты будешь интереснее, — Софья повернулась к ней, слегка склонив голову, будто оценивая. — Но ты просто… принимаешь всё, как есть.
Анна медленно вдохнула, пытаясь подавить накатившую волну раздражения.
— Что вам от меня нужно?
Софья улыбнулась.
— О, Анна, дорогая, мне ничего от тебя не нужно. Но знаешь… Мне кажется, ты не до конца осознаёшь, что произошло. Анна напряглась, но не позволила себе выдать эмоций.
— Я понимаю всё достаточно ясно.
— Правда? — Софья приблизилась, её шаги были медленными, уверенными. — И ты правда веришь, что Александр сам принял это решение?
Анна моргнула.
— Что вы хотите сказать?
— Ты ведь не думаешь, что его просто поставили перед фактом? — в голосе Софьи звучало нечто коварное, словно она наслаждалась моментом.
Анна сжала пальцы в кулаки, не желая слушать.
— Вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь? — Софья рассмеялась, но в её смехе не было веселья. — Анна, ты так забавно наивна.
Она шагнула ближе, и теперь между ними не осталось и шага расстояния.
— Ты ведь не думаешь, что мать объявила о помолвке без его согласия?
Анна не ответила. Она не могла ответить. Потому что что-то внутри неё сломалось.
— Он же не возразил, верно? — Софья мягко наклонила голову, её голос стал почти шёпотом. — Не сказал ни слова. Ни перед гостями, ни перед тобой.