Он должен выйти. Выйти.
Телефон зазвонил и он схватил его в полутьме почти не глядя. Отчего-то был уверен, что это Марина. Больше некому.
– Открывай, урод моральный, – выкрикнула Рита. – Я же свет в окне видела! Запираться от меня не смей!
Слышно было, как она колотит во что-то, отчаянно ругаясь.
– Маргарита, я в больнице. Куда бы ты ни ломилась, меня там нет.
Мелькнула мысль о том, как же он устал от истеричных обиженных баб.
– Я свет видела. Ты что, квартиру продал? Сдал? Бабу свою новую туда пустил? У нее что, ребенок?!
– Да, – устало отмахнулся он. – Продал. Не мешай людям, Рита.
– Козел! – крикнула она. – В какой ты больнице?
Сашка отбился, отключил звук и сунул телефон под подушку. Лег, сжав руками голову, которая, казалось, вот-вот взорвется от боли. А на границе сознания бродила какая-то мысль. Обретала цвет, облекалась в слова.Что-то зацепило его, что-то было важное в одном из этих гадких звонков...
Едва поняв, что именно, он зашарил рукой под подушкой, ища телефон. По закону подлости, тот завалился за матрас. Набрал номер Марины и долго слушал гудки. Набрал снова. Снова. Снова.
Она наконец подняла трубку.
– Саша. Я просила. Как ты не понимаешь…
– Марина, родная, – проговорил он, вложив в слова всю нежность, которую она отказывалась принять, – посмотри, на месте ли тот ключ, что я тебе дал.
– Ты спятил, – крикнула она и бросила трубку. Перезвонила через минуту.
– Его нет. Ты к чему? Что-то случилось? Ты что-то знаешь?
На этот раз трубку повесил он. Набрал номер спасателей. Продиктовал адрес.
– В квартире может быть ребенок. Один. Я хозяин. Я в больнице, в другом городе. Пишите, проверяйте… Сейчас к вам подъедет мой компаньон, привезет документы. Просто примите вызов. Если пусто, ничего… Да, не проблема… Звоните на этот номер.
Марина примчалась через десять минут. На такси. Как была, в домашних мягких брюках и клетчатой рубашке. Шумела в коридоре, ругалась с медсестрой, а Сашка сжимал в руках телефон и ждал.
– Ну что? Алло? Вы слышите? – крикнул он в трубку, как только высветился незнакомый номер.
Несколько секунд шуршала помехами тишина.
– Алло, дядя Саша, – тихо сказала Лиза. – Прости меня. Тебе из-за меня дверь сломали.
– Лиза? С тобой все в порядке?
– Да. Дядя Саша. А мама с тобой?
Марина вырвала у него трубку, прижала к уху.
– Лиза?
Она стояла, трясясь всем телом, и плакала. Сашка усадил ее на постель, прижал к себе, целовал мокрые от слез щеки и виски. Потом, когда спасатели сообщили, что организуют возвращение беглянки домой и сообщат, они с Мариной долго сидели в темной палате, обнявшись.
Заглянула медсестра.
– Нашлась, – бросил ей Сашка, не оборачиваясь, и она исчезла, не стала мешать.
– Она сказала, – наконец заговорила в глухой, как вата, тишине Марина, – что просто хотела, чтобы мы с ее папой не расстались. Думала, что мы будем вместе ее искать и…
Сашка почувствовал, как она напряглась в его руках, окаменела, но он только сильнее прижал ее к себе.
– Просто подумай о том, какая у тебя смелая дочь. Она умудрилась уехать в Москву и поселиться в моей квартире, не спалившись.
Марина улыбнулась, но снова стала серьезной и очень грустной.
– Я об этом и думаю сейчас. в голове не укладывается. Ты же понимаешь, что не могла она сама доехать. Не могла сама такое придумать. И продукты ей кто-то купил и оставил. И кто-то за ней приглядывал. Она упрямая и не скажет, но если… Если это он… Если он позволил, чтоб такое сделали с тобой… Я…
Сашка почувствовал себя ужасно усталым. Лег. Повернулся на бок и похлопал ладонью по одеялу рядом с собой. Марина смотрела на него из темноты сверкающими глазами, а потом улыбнулась и легла рядом. Прижалась, мягкая, теплая, как весенний вечер. Заплаканные щеки горели. Сашка касался их губами, согреваясь.
– Даже если это твой муж, я не стану заставлять Лизу выдать его. Главное, с ней все хорошо. Он всегда будет ее отцом. Как бы то ни было. А я всегда буду любить тебя. Тебя и Лизу. Но тебе придется ее выпороть. Я просто не смогу. Я добрый дядя Саша. Кстати, может, все-таки разведешься и выйдешь за меня?
Она уткнулась носом ему в шею, смешно засопела там. Такая милая, совсем юная. Сашка прижал ее к груди, чувствуя, как она вздрагивает.
– Я подумаю, – шепнула Марина.
Что гадать...
Лиза твердила историю как стихотворение. Буква к букве. Улыбалась, сверкала ясными глазами и, драматически поднимая брови, сообщала:
– Мама с папой ссорились. Я же не знала, что это из-за дяди Саши. Я думала, мама хочет уйти. Никто мне не сказал. Сама подумала. Я испугалась, а потом увидела кино, где мальчик убежал, его родители стали искать вместе и помирились. Если бы я убежала к бабушке, она бы сразу маме позвонила. Тогда я вспомнила про дядисашину квартиру. Я поехала в Москву. Как на чем? На автобусе. Спряталась за чемоданами. Взяла у папы из кошелька деньги, еще дома. Дорогу я всегда хорошо запоминаю. Купила еды и стала ждать, когда вы меня найдете. Мультики смотрела. Гамбургеры теперь просто ненавижу. Мы их только и заказывали. Фу. Мы – это я и телефон. Я же взрослая и все могу сама. Надо было Судьбу взять, чтоб не скучно было. Потом кто-то так стучал, что я испугалась. А еще потом приехали спасатели и сломали дяде Саше дверь.