–У тебя останется жизнь. Ты сможешь жить, Турморн! – воскликнул Индил в отчаянии; он поднял руку, призвав брата к молчанию. – Я помню, что ты мне тогда сказал. Когда я оставил тебя тут. Я хочу, чтобы и ты жил, как ты не понимаешь?
–У меня нет жизни, Индил! Только воспоминания о тебе, о том, как было раньше… О детях, вместе с которыми я учился. – Он ухмыльнулся сквозь слёзы. – Знаешь, я даже не могу их представить… Какие они сейчас.
Индил сел прямо на земляной пол, прислонившись спиной к решётке.
–Я отпущу тебя. Ты уйдёшь с эльфами в другие земли. Среди них есть прежние твои товарищи.
–Думаешь, они меня помнят, – с горечью проронил Сангморн. – Думаешь, они не будут ненавидеть меня?!
–Я не знаю! – вскричал Индил; он схватился за голову, с силой прижал ладони к вискам. – Я…
–Просто убей, и покончим с этим! Мало тебе было всех лет, что ты приходил сюда и мы пялились друг на друга сквозь эту решётку!? Мало тебе было того, что твой брат убийца, что у него уже нет имени!?
–Ты хочешь, чтобы и я стал убийцей?! – Индил в ярости обернулся к брату, вцепившись в металл клетки, словно это он был заперт в ней. – Только мне придётся сделать это намеренно, ты понимаешь?
Сангморн протянул руки сквозь прутья, тонкие пальцы сжали ворот братниной куртки; Индил вдруг почувствовал, как силен брат, почувствовал, как бьётся в нём жизнь и воля…
Если бы он даже решился… Из любви к нему, по его просьбе, он бы убил его, но…
Неужели эта жизнь достойна только смерти?
Турморн, увидев в глазах Индила решимость, обмяк, цепляясь за его ворот.
–Мне не хватит сил самому это сделать. Пожалуйста…
Руки его были холодны; Индил почувствовал это, взяв ладони брата в свои.
–Я не хочу мучить тебя, Турморн, и отпускаю не со зла. Ты должен мне верить, слышишь? Мы все многое потеряли, но те, кто пойдёт с тобой…они надеются на новую жизнь. Разве ты не можешь попытаться? Неужели… не можешь?
Сангморн уставился на него остекленевшими, не выражающими ничего глазами; таким же был его взгляд, когда Индил последний раз видел его на свободе…
Тогда, правда, на него смотрел мальчик.
Брат попытался вырваться. Индил не пустил.
–Ты веришь мне? Понимаешь?
Он избегал его взгляда.
–Ты мой брат. Я люблю тебя. Я не хочу тебя убивать!
Индил с жадностью вглядывался в его лицо и увидел, как что-то в нём оборвалось. Когда брат отдёрнул руки, он, помедлив, отпустил его.
–Ты ведь не пойдёшь со мной.
–Я не могу.
Воцарившаяся тишина, казалось, поглотила всё вокруг. Двое братьев, когда-то такие близкие, отдалялись друг от друга. Семьдесят лет, которые они провели, поддерживая хрупкую связь, создавая иллюзию вечного детства, в котором юноши оставались вместе, любимы друг другом и не знавшие печали… Семьдесят лет пролетели вдруг одной минутой, дверь в прошлое захлопнулась.
Пути назад не было. Ни у одного.
Итак, последний отряд эльфов вместе с молодым принцем скрылся за холмами. Братья не сказали друг другу ни слова на прощание.
Индил повёл оставшихся в Солнечную крепость. Там, посреди вековых лесов, они начали новую жизнь. Людей стали сторониться, тем более нынешние правители не испытывали к ним ничего, кроме непонятного страха и завистливой злобы. Они полагали, что эльфы намеренно желают им зла, и, тем более, знают что-то такое, чем не хотят поделиться.
Некоторые уходили в леса, не выдержав всё же своего положения изгоев, тоски от разлуки с теми, кто ушёл искать свою судьбу в другом месте. Часто пропадали поодиночке.
Однако бывало и так, что кто-то возвращался. Случалось это раз в год-два. Несмотря на проклятие, сгущающееся над крепостью и сокрывшее её от глаз, они находили поселение и присоединялись к его гарнизону. Кто-то приходил добровольно, кто-то – по несчастью и нужде.
Порой Солнечную крепость находили даже молодые эльфы. Некоторые не достигли ещё положенного возраста и скитались одни, изрядно рискуя своей жизнью. Лишь они знали, что стряслось в других землях с их роднёй… или со всем отрядом.
Последний эльф, добравшийся до Солнечной крепости, появился сорок лет назад, в возрасте пятидесяти пяти лет.
С тех пор больше не было ни одной вести от ушедших сородичей, и эльфы Солнечной крепости упрямо продолжали жить под сенью темного леса, гордые, но раскаивающиеся. Они ждали своей участи, ждали приговора – и держались друг за друга, защищаясь.
Случившееся с ними было ошибкой, дырой в гобелене мироздания. Таких дыр и ошибок нашлось бы немало, но чем их больше, тем быстрее появляются новые.