Содрогаясь всем телом, точно раненная птица, Турморн отчаянно замотал головой. Заикающимся от рыданий голосом он выдавил:
–Я н-не х-хот-тел… Я н-не…
–Ты ПОНИМАЕШЬ, что СДЕЛАЛ? – проревел король, надвигаясь на него; он выхватил меч, и Индил с ужасом закричал:
–Отец, НЕ НАДО!
Индил потащил брата прочь, но отец больно и крепко схватил его за плечо, вынудив остановиться. Принц, пытаясь вывернуться, порвал куртку о клинок родителя. Холодный металл оцарапал кожу у него на плече, а земля тут же ринулась ему навстречу. Отец, будучи намного сильнее, отшвырнул сына прочь. От удара из груди вдруг выбило весь воздух, несколько мгновений Индил ничего не видел. Неловко поднявшись на четвереньки, он увидел Турморна, стоящего на коленях, а над ним – отца с занесённым мечом. Всё это длилось мгновение, Индил не мог ни закричать, ни попытаться помешать отцу ещё раз…он лишь видел, как тяжёлая рука опустилась на голову брата.
–Нет, НЕТ!
Откуда-то вдруг возник Охтар. Сбив короля с ног, он отнял у него меч и выбросил вниз по склону холма.
Турморн лежал на боку и не шевелился. Удар оказался таким сильным, что мальчика даже отбросило в сторону. Индил не знал, откуда у него взялись силы, но он бросился к брату. Турморн был без сознания, но живой: отец ударил его по голове эфесом. На лбу появилась рана, вокруг неё кожа уже начинала приобретать зловещий багровый оттенок.
Сильные руки вздёрнули Индила на ноги и легли на плечи, увлекая прочь. Оглянувшись, Индил словно сквозь пелену увидел знакомое лицо разведчика. Второй осторожно поднял на руки Турморна.
–Быстрее, парень, уйдём отсюда, – тихо сказали ему.
Индил почти бежал, не разбирая дороги, а в ушах у него стоял горестный вой, жутко похожий на звериный.
Турморн не погиб.
Это было единственной мыслью, за которую цеплялся Индил, чтобы не сойти с ума.
Дни проносились, как в тумане. Сам Индил не пострадал, но оставался в лазарете с братом. Охтар велел ему не выходить наружу и не показываться на глаза королю. Как бы принц не умолял его отпустить его поговорить с отцом, учитель был непреклонен.
–Что бы ты ни сказал, уже слишком поздно. Отец может навредить тебе, Индил. А я не успею вмешаться.
Слова Охтара подтверждались несколько раз. На счастье принцев, он тоже редко покидал лазает и всегда был на месте, когда к ним приходил король.
Увидев его только раз за всё время, Индил впал в отчаяние. Лицо отца осунулось, безумный взгляд метался. Казалось, что он и ходил с трудом. Голос стал скрипучим, речь – торопливой и спотыкающейся.
Отец был зол, когда пришёл тогда, в первый раз. Это случилось через три дня после убийства. Он барабанил в двери, кричал, чтобы его пустили к сыновьям. Что-то тянуло Индила к нему, но голос отца, пронизанный яростью, пугал его, не сулил ничего хорошего.
Охтар спровадил короля. Они долго разговаривали за дверью, и один раз Индилу даже показалось, что он услышал что-то… точно такой же звук эхом прокатился над полем, когда мать дала ему пощёчину.
Только кто из них ударил другого, он так и не узнал. Охтар после вернулся только утром.
Эльфы, что жили в лазарете постоянно, с помощью трав и магии сумели спасти Турморна и старались, чтобы он остался невредим не только телом, но и духом. Чары, что они плели вокруг него, были осторожными, но сильными. Своей волей им помогал Охтар.
Магия эльфов не знает формул, заклинаний, обрядов. Основной её источник – они сами, их существо. Энергия. Желание. Силы и умения. Это естественным образом складывается у каждого по-разному. Чары некоторых были очень сильны, другие ими почти не пользовались, но ни одного из них этому не учили. Всё происходило само собой.
Индил же неустанно, час за часом, оставаясь подле брата, плёл свои собственные чары. За всю свою жизнь он больше не выплакал столько слёз, сколько в те дни и ночи. Он не скорбел о матери, как ни жутко это казалось ему самому – ужас, вот что доставляло ему боль. Ужас произошедшего и осознания того, кто явился его виновником. Его маленький брат стал убийцей, по своей воле или нет, не важно, и из-за чего…. Извели, запутали, требовали невозможного, не могли оставить в покое! И он, Индил, ничего не делал по-настоящему, не мог ни на что решиться. Теперь ему оставалось лишь ждать будущего. Он не проливал слёзы о матери, но об отце пролил достаточно. Что, если они больше не увидят его прежним? Что, если после всего он просто перестанет быть им отцом?
А как же их прежняя жизнь? Турморн останется жив, в здравии или же нет; но их жизни пришёл конец. Их разговорам. Их урокам. Им обоим пришёл конец, он уже приближается, скрытый, но осязаемый.