Турморн помнил его, прекрасно помнил. Острая боль прошла, остались лишь сожаления, вина и злость. Индил часто бывал с ним, не мог не приходить, хотя бессчётные его попытки вызволить Турморна, уговорить отца кончались крахом. Они всегда играли в одну и ту же игру.
Что означает твоё имя?
–Турморн.
Индил стоял, взявшись одной рукой за неприступный металл решётки. Турморн поднялся ему навстречу.
–Что… – начал Индил.
–Отец был у меня сегодня ночью. Представляешь, впервые за… – Турморн секунду прикидывал, – за семьдесят лет.
Индил молчал. Да, прошло уже целых семьдесят лет; семь лет назад Турморн достиг совершеннолетия, но Индил словно впервые увидел, что перед ним стоит не маленький мальчик с ясными голубыми глазами. Турморн повзрослел, стал юношей, стал старше Индила, которым тот был, когда время для них остановилось. С худого лица, выражение которого, казалось, тоже замерло в непонимании и скорби, сталью сверкали светлые, странные глаза. Его и без того тёмные раньше волосы стали почти чёрными.
–Хорошо, давай поиграем в нашу игру, – вздохнув, словно от усталости, сказал Турморн. – Что означает твоё имя?
Индил вздрогнул – мучимый предстоящим выбором, он словно стал бояться брата. Однако всё же принял предложенное.
–Моё имя означает «лилия». Водяная лилия. Они цветут…сейчас. На той заводи.
Турморн слегка улыбнулся и кивнул, словно ответ мог быть неправильным, но таковым не оказался. Младший брат молчал, и Индил понял, что продолжать теперь следует ему… до самого конца.
–А что означает твоё имя, знаешь? – взглянув прямо в глаза брату, спросил он.
Лицо Турморна преобразилось. Вымученное ехидное выражение того, кто уже не ожидает от жизни ничего хорошего, но каждый удар принимает словно бы с удивлением. «Надо же, что ещё может выдумать судьба?» – спрашивает он.
–Яд. Чёрный яд.
–Турморн, ты…?
Индил опешил. Его брат отвечал ему так, словно рассказывал забавную историю, словно спрашивал: «Можешь ты в такое поверить?! Нет, правда, можешь или нет? А вот так, оказывается, представляешь, как бывает. Невероятно забавно».
–Отец был у меня ночью, – повторил Турморн, – хотя, наверное, нечестно так говорить – он ещё раз напомнил мне о том, что отца у меня нет.
На лице младшего брата вместе с прежним выражением сильнее с каждой секундой проступало отчаяние; его улыбка дрожала, глаза блестели и весь он словно съёживался, ослабевал, пока, наконец, не опустился на колени.
–Заслуженно, конечно, – продолжал он. – Я бы и сам не простил такое никому, знаешь…может быть, только тебе…
–Турморн…
Индил тоже опустился на колени; протянув руку к брату, он не знал, что ему делать.
–Меня теперь зовут не так. Мы же сыграли с тобой только что. – Турморн поднял лицо, улыбающееся и спокойное; в глазах стояли слёзы. – По праву рождения отец выбрал мне другое. Позволь представиться – Са́нгморн. Вот такое теперь…имя.
Чёрный яд… Неужели последняя воля отца для родного сына была такой?!
–Это ничего, ты знаешь. Ведь я виноват, на самом деле виноват во всём, что случилось с нами, с тобой… Я всех погубил, я отравил всех, – продолжал Сангморн, снова склонив голову; рыдания грозились вырваться из его груди, но он сдерживал их. – Мне, собственно, не важно. Он сказал, что именно поручил тебе… Надеюсь, ты уже выбрал?
Индил с силой зажмурился, прислонившись лбом к решётке.
Он понимал, о чём попросит его брат.
–Убей меня, прошу.
Таким был выбор. Отпустить или убить – по сути своей, одно и то же, но… У Турморна был шанс. Отпустить брата, дать ему коня и отправить вместе с остальными эльфами города в путешествие, в которое они сами вызвались идти. На этих землях, всем вместе, им было не выжить… многие согласились уйти как можно дальше, попытаться найти себе другое место, где они смогут вновь зажить счастливо. Но путь их был сокрыт в неизвестности. Индил чувствовал, что хорошего конца у него нет, но будет ли он у других?
–Нет, я отпущу тебя, – собравшись с силами и всё-таки взглянув в глаза брату, ответил Индил.
–Ты любил меня, правда же? Мы всегда были вместе… Нам было хорошо, как ты думаешь? Помнишь?
–Я и теперь тебя люблю.
Индил вынужден был это признать. Вынужден, потому что не мог лгать, он действительно любит его, и не оставлял бы, будь на то его воля. Но теперь Индил считал убийцей и себя… это он сплёл чары, связавшие всех воедино горем, которое погубило всех. И уйти, дать себе шанс… Нет, ему нужно оставаться подле отца, подле друзей, что взяли на себя его бремя.
–Если ты меня отпустишь… если ты это сделаешь, брат, – слёзы, так долго сдерживаемые Сангморном, полились у него из глаз, – мне придётся жить и умирать с виной на сердце. Я знаю, что виноват во всём. И если мне суждено прожить ещё дольше… Если мне суждено найти новый дом или что-то вроде этого… Индил, что у меня останется?