Возбуждение Гуру передалось мне. Так проникновенна была его речь, что независимо от своей воли я срезонировал с колебаниями его энергетического поля. Ненависть к этому бандиту в какой-то момент обуяла и меня. Теперь это я продирался сквозь густой кустарник вдоль черного, как деготь, Меконга, это я затравленно озирался вокруг, ежесекундно ожидая стрелы или пули, это я, истекая кровью, перевязывал сам себя. Все мои мысли в эту минуту сводились к тому, чтобы достать этого головореза, поразить его своей справедливой ненавистью, предъявить военному трибуналу. А можно просто – пристрелить в ближайших зарослях. Я как будто действительно был там: я видел эти леса, эту реку, этих людей – маленьких, чумазых, с автоматами не по росту. Откуда все это? Из военной хроники или из действительности. Я уже не мог полностью поручиться за то, что Гуру не телепортировал меня сквозь время и пространство на ту неизвестную многим из ныне живущих войну.
Я поймал себя на мысли, что смотрю ему в глаза с тревогой и сопереживанием, подобно ученику, услышавшему страшное известие из уст своего учителя. «Что теперь будет? Как жить? Во что верить?» – наверное, читалось в моем взгляде. Не знаю, были ли эти вопросы в эту минуту для меня насущными, но желание найти на них ответы, покарать преступника сформировалось в моем мозгу вполне отчетливо. Я не до конца понимал свое состояние, но чувствовал, что Гуру повторил трюк, поразивший меня на острове. Только на этот раз мое сознание фиксировало не жабу, а реального человека с его черным нутром и кровавым прошлым. Я готов был поклясться, что минуту назад видел этого Саймона: его одежду, походку, лицо, слышал его голос. Если бы меня попросили, я бы прямо сейчас, не колеблясь, нарисовал на бумаге его портрет.
Гуру заметил, какой эффект произвела его речь. Замолчал, давая возможность словесному потоку заполнить сознание собеседника, впитаться и застыть там, подобно засохшему руслу. Его остроумный план начинал действовать…
Я шел по улице, спотыкаясь и покачиваясь. Со стороны я выглядел пьяным. Похоже, попадавшиеся мне навстречу редкие полуночные прохожие именно так и думали.
В голове тревожным рельсом гудел голос Гуру. Нет, с его стороны не было никакой лжи, все, что он говорил, – настоящая правда. Я это не знал, но чувствовал. А интуиция меня никогда не подводила. Значит, Гуру – такая же жертва, брошенная на заклание беспощадным режимом, пережившая шок и ужас, но сумевшая выйти из передряги. Может быть, из-за этого он и стал на путь благотворительности, начал помогать больным и обездоленным? А как по-другому? Испытавший зло стремится творить добро. И не вяжется его образ с портретом, нарисованным Левашовым. Полковником Левашовым…
Уже у самого подъезда в моем кармане зазвонил телефон.
Я с трудом оторвался от мрачных мыслей и сосредоточился на дисплее – Коновалов. До этого пять пропущенных звонков.
– Не спишь? Нужно встретиться. Есть новости.
Глава 24
Это был тот редкий случай, когда агенту самому разрешили выбрать себе позывной. Пришлось поломать голову. Хотелось назваться человеческим, приятным на слух именем и чтобы при этом получалась двойная шифровка с обязательным отсылом в историческое прошлое.
Так на свет появился «Мирослав». Руководство приняло позывной спокойно, без эмоций, хотя агенту очень хотелось, чтобы его похвалили за оперативность и находчивость. Нет, здесь пренебрегали эмоциями, даже в случае серьезных успехов или провалов. Вместо дружеских похлопываний по плечу и благосклонных улыбок агент Мирослав был представлен сослуживцам, после чего сразу же получил первое задание.
Жизнь среди одержимых общим порывом (и наверняка ненормальных) людей не сулила ничего хорошего. Но это работа, и потому новоявленный агент быстро отогнал все жалобные мысли и начал осваиваться в новом образе.
Собеседование прошло очень гладко. Менеджер по персоналу нашла в новом клиенте родственную душу. Очень быстро обозначились и общие интересы – кулинария (агент Мирослав обожал готовить), дача (жизнь за городом представлялась им, как спасение от городских проблем). Попутно «перемыли кости» создателям последнего сериала – больно уж смазливо там все получилось, поговорили про «звезд».