Наскоро выпив чашку любимого Пуэра (благо он оказался в ассортименте местного ресторана), я попросил администратора вызвать на мое имя такси.
Уезжая в гостиницу в сопровождении «манекенов» Блэка, я предусмотрительно разглядел и запомнил адрес – табличку на соседнем особняке. Поэтому в дороге чувствовал себя уверенно, не забывая, правда, боковым зрением следить за водителем. К моему удивлению, он тоже был турок, очень похожий на того, который вез меня из аэропорта и попал по моей милости в неприятный переплет. Хорошо, что этот не знал, с кем имеет дело и какую «выгоду» можно ожидать от подобного заказа.
Мы подъехали к особняку Блэка точно в назначенное время. Это мне понравилось. Я вообще очень осторожно отношусь к приметам, считая их знаками свыше, указывающими человеку, правильно ли он поступает в той или иной ситуации. То, что мы не попали по дороге в «пробку», и то, что не блуждали в поисках нужного адреса, я расценил как доброе предзнаменование. Это улучшило настроение и немного сняло напряжение перед предстоящей встречей.
Блэк встретил меня все в том же кабинете-гостиной. Он словно и не уходил отсюда. Мне показалось, что он даже немного обрадовался, увидев меня, хотя трудно было предположить, что я не приду, – слишком серьезной была причина нашего контакта.
Все так же вальяжно развалившись в кресле (видимо, это его любимое место), он задумчиво крутил в руках бокал аперитива.
– Вы пунктуальны, Сомов, – произнес он тоном командира, удовлетворенного сообразительностью своего подчиненного. – Я был уверен, что вы приедете вовремя.
– Я всегда стараюсь быть точным. – Мне хотелось с первых же минут переломить ситуацию. Нельзя давать ему возможность довлеть надо мной, нельзя становиться в позицию благодарного подопечного.
– Это похвально.
– Еще бы. Насколько я понимаю, в вашей среде это считается одним из главных достоинств.
Он вопросительно посмотрел на меня:
– В моей среде?
– Да, – я старался казаться спокойным. – В среде военных.
Саймон напрягся. Вот так, прямо с порога. Пусть знает, что я не простой курьер-шестерка, а полноправный переговорщик, пусть и в общих чертах, но владеющий ситуацией. Конечно, нельзя даже намекать ему, что я информирован об их с Королевым А. Д. прошлом. И уж тем более – говорить о черном трафике и о непроверенной пока причастности к нему Гуру (а может быть, и Саймона?!). Если я сейчас начну просто так открываться и выложу ему все свои козыри, велика вероятность, что завтра же меня найдут в недрах городской канализации в очень неприглядном виде. Или не найдут вообще.
Он явно тянул с ответом. Поставил на стол бокал, жестом приказал охраннику выйти.
– С чего вы взяли, что я имею отношение к военным?
– Командный голос, волевое лицо, начальственные манеры…
– Я бизнесмен.
– Сейчас – да. А в прошлом? – Саймон насторожился. Еще бы! Я начинал давить на его мозоль, примет ли он мой вызов? Все, процесс пошел, отступать некуда. – Вы, кажется, хотели посоветоваться со мной, как с доктором? Я вас слушаю.
На моих глазах Саймон стал наливаться густой краской. Было видно, за какой тяжелый, а главное, неожиданный труд взялся его мозг. Чего доброго, хватит сейчас старика удар, вот тогда мне точно – конец.
Я на минуту представил себя на его месте. Наверное, я тоже был бы обескуражен. Приехал по текущему делу курьер и вдруг завел разговор на тему, которая для самого Блэка давно под запретом. Он и сам наверняка боится трогать ее без необходимости. Никто не знает, что стоило Саймону прикрыть свое преступное прошлое, кому и как он должен был угодить, чтобы местные власти «забыли» о его кровавой молодости и не «вспоминали» о ней долгие годы. Я знаю, в Европе это практикуется (достаточно вспомнить ветеранов СС или оживших бандеровцев с «лесными братьями» – всех, кто так или иначе гадил Советскому Союзу), но все это не просто так, а с умыслом и за отдельную плату. Уж кому-кому, а бизнесмену Блэку это должно быть хорошо известно. И бередить старые раны он не позволит никому, тем более какому-то залетному русскому доктору.
Некоторое время на его лице держалась маска относительного спокойствия. Но по мере того, как я давил его своим взглядом, она медленно сползала, открывая настоящее лицо профессионального убийцы. Фотография проявлялась: все отчетливее проступали черты того Саймона, которого я впервые увидел на снимке в кабинете Гуру. Только не было у него сейчас в руках дымящегося автомата, да и окружали его не разгоряченные бойней рейнджеры, а безликие «манекены» в штатском. Но глаза – ядовитые и беспощадные и скрытые, как будто свернутые в рулон, повадки, которые он так и не научился прятать.