Мне вспомнились ее глаза – зеленые, выразительные. В такие можно и влюбиться. Лучше бы не вспоминались! Сейчас в этих глазах стояла мольба о помощи. И еще укор. А ведь я и из этой ситуации выскользнул как трус. Мало ли что она просила, уехать я всегда бы успел. В первую очередь нужно было обеспечить ее безопасность, по возможности защитить. Так нет – я бросился прочь как ошпаренный. Как же – надо не упустить момент, успеть на самолет. Отговорки. Уж лучше бы Петренко сбила меня там, на проспекте. Опять мимо: ездить толком не умеет, а затормозить передо мной смогла – мучайся, доктор, дальше!
И Левашов отчитал меня как мальчишку. Вот уж кто прав на все сто. Тоже мне, авантюрист в белом халате! – решил провернуть благородную миссию тайком от конторы. Да мыслимо ли это! Кретин! И сам ничего не смог, и ценного агента (Левашов врать не будет) подставил. Одни только проблемы от тебя, доктор.
Что там, на флешке? Я хотел было встать и включить компьютер, но внутренне содрогнулся, представив, как сыплю изрядную пригоршню соли на свои саднящие раны. Нет, потом посмотрю, когда-нибудь, позже, не сейчас, не надо… Да и что я там хочу увидеть, в чем убедиться? Что Саймон – головорез, а Гуру – организатор черного трафика? Про первого я и так знаю, второй…
Да, этому гаду удалось меня переиграть. Усыпил бдительность, внушил задание, толкнул на преступление. Выходит, Саймон для него не только военный преступник (это, скорее всего, просто прикрытие главного плана), он – подельник, а еще вернее – конкурент, от которого нужно избавиться, чтобы не делить барыши. И сделать это не своими официально чистыми руками безгрешного юнната, а твоими, доктор, силами и средствами. Он даже способом устранения заморачиваться не стал, не поинтересовался, сам, мол, придумаешь, ты специалист, ты все знаешь. Чистый, незамаранный, не имеющий отношения. Ай да, Гуру! Четкая работа, профессиональная! Учись, Сомов, как надо действовать. А ты – не врач-профессионал, собирающий материалы для диссертации, ты – лепила, простой воровской лепила, пытавшийся врачевать преступника, который переиграл тебя и «вылечил» по своему рецепту.
Еще неизвестно, как ты, Королев А. Д., вел себя в тех самых джунглях. Такие ли уж чистые у тебя руки? Настоящий «полковник»… И амбал по твоей вине за решеткой. И Факс чуть не погиб. Ну и сволочь!
А что, если Гуру перегрузил часть своих грехов на Саймона – создал образ врага, добавил к его ужасам еще и свои, чтобы впечатлить такого, как я, правдоборца. Или… еще страшнее: выдал свое за чужое?
От такой мысли бросило в жар. Нет, Саймон, конечно, преступник, здесь сомнений быть не может, но настолько ли безгрешен наш друг? Не случайно же он ударился в благотворительность. Замаливает грехи? Замучила совесть? О чем я?! Какая у головореза совесть! Хитрый, скользкий, расчетливый воротила. Благотворительность – обычное прикрытие, пыль в глаза, уход от налогов. А что за этой ширмой, никому не известно.
В памяти всплыл самый первый образ Королева А. Д., увиденный в ту злополучную ночь на острове. «Господь Бог Саваоф»… с кровавыми по локоть руками. Мерзавец, шинкующий себе подобных, упырь, кровопийца. И такое существо смогло меня обмануть, втянуло в свои грязные делишки. У-ух, как больно! Дайте морфин!
Но что – я? Вот Даше – той и больнее, и страшнее во много раз. И все из-за тебя, трус, перестраховщик. А что, если вернуться и доделать недоделанное? А это мысль! Только – как? Наверняка меня пасут и больше уже никуда не выпустят. Раз облажался, второго не будет.
Я чувствовал, как тяжелые переживания буквально вытягивают из меня последние силы. Мозг отчаянно метался в черепной коробке и бился о ее стенки; нутро выкручивалось, растягиваясь в болезненные канаты; ноги подкашивались; в обессиленном теле металась измученная душа.
Я вдруг решил, раз нет под рукой морфина, может, сгодится простое снотворное? Как там у классика: «Уснуть и видеть сны…» А лучше – совсем без снов, я и так знаю, что там будут показывать. Просто забыться, вырубиться, отвлечься.
Я встал и, шатаясь, направился на кухню. Там аптечка, там мое спасение. Голова кружилась, тело ныло так, будто я только что пришел с тяжелой физической работы. Рылся на удивление недолго: упаковка с вожделенным «…зепамом» нашлась тут же.