– Хватит уже ютиться по детским садам. Не тот уровень, – бросил я и обернулся.
Взгляд Гуру просиял. Я понял, что задел больное самолюбие.
– Откуда у вас такие сведения? Левашов?
– Он тут ни при чем, – откровенная ложь в данном случае работала безукоризненно, – я практикующий врач, у меня много солидных пациентов. Кое-кто любит пооткровенничать.
– Допустим, я найду деньги. Какова процедура покупки?
– Я сведу вас с нужными людьми. – Пришлось выдержать театральную паузу. – Должен же я реабилитироваться после своего провала. Посмотреть усадьбу можно хоть завтра.
– Хорошо. – Гуру одобрительно кивнул и едва заметно, одними глазами, улыбнулся. Я почувствовал, что в его голове зреет встречный план. Он тоже что-то замышлял. Пусть, мне было важно вытащить его за город.
На прощанье он пожал мне руку, глядя прямо в глаза. Никто в эту минуту не мог даже представить, как мне хочется его придушить.
Глава 37
Зима уверенно входила в свои права. Температура опустилась ниже нулевой отметки и, похоже, не собиралась возвращаться наверх, по крайней мере в ближайшее время. Город как-то сразу нахмурился, словно повзрослел, задумался, вспоминая события уходящего года, и время от времени, видимо, по делу, посыпал свою голову снегом. И все это на фоне предновогодней суеты: повсеместных шумных ярмарок, иллюминаций и людской беготни.
Мы проехали мимо очередного торгового столпотворения: десятки человек суетились возле уличных прилавков, перебегая от одного к другому, готовые скупить все, что предлагали им изобретательные продавцы. Шел поединок, в котором одни прилагали все усилия, чтобы избавиться от товара, другие, превозмогая жгучее желание получить все и сразу, старались удержаться от соблазна и приобрести только самое нужное. Человеческая жадность особенно ликовала накануне больших праздников.
Я сидел за спиной водителя и краем глаза смотрел на Гуру, расположившегося на расстоянии вытянутой руки от меня. Казалось, он был увлечен наблюдением за предпраздничной уличной суматохой. На самом же деле, я это чувствовал, он проворачивал сложную мозговую работу.
Мое предложение явно пришлось ему по вкусу, оставалось только взвесить все «за» и «против». Хотя главный аргумент был определен точно – повышение собственного статуса. Гуру предстояло стать по-настоящему деловым человеком. И в этом смысле расчет полковника и его команды был точен. Главный «водник» (а с некоторых пор я окрестил его еще и «мясником» – надо же, еще одно совпадение с августовскими событиями), так вот, наш главный «водник» согласился приобрести новое положение, даже забыв про элементарную осторожность. Слишком соблазнительна была перспектива. Предложение, а это было понятно и непосвященному, исходило не от какого-то придуманного мной пациента, а от аналитического отдела известной силовой структуры. Об этом Гуру не мог не догадываться. И здесь получалась нестыковка: либо он полностью поверил мне и, таким образом, решил спасти себя от неминуемого возмездия Саймона, либо, сделав вид, что поддался на мои уговоры, затеял собственную игру. То, что он мастер усыплять бдительность, я знал по личному опыту. Недооценивать противника нельзя. Напряжение было огромным – дело шло к развязке. Вина Королева А. Д. подтверждалась документально (спасибо Факсу, ну и мне, конечно). Оставалось взять преступника и заставить его сознаться в содеянном.
Мы ехали за город, чтобы Гуру мог лично познакомиться с предметом разговора. На военном языке это называется «рекогносцировка» (доктор, не злоупотребляйте военной терминологией!). Но как иначе? Если раньше наши контакты представляли собой психологические поединки, то после европейских событий они превратились в настоящие боевые действия с маневрами и свистящими над головой пулями.
На наше счастье, дорога в этот день была относительно свободна, личный водитель Гуру знал свое дело, и машина уверенно мчалась к нужному месту. И чем меньше оставалось километров, тем тревожнее было на душе. И не только у меня. На лице Королева А. Д. тоже читалось беспокойное ожидание предстоящего финала. Было видно, что он готовится к чему-то очень важному. Хорошо, если – к предстоящей сделке…
Последний поворот, и вот мы уже на проселочной дороге, мало напоминающей федеральную трассу. Да и пейзаж заметно изменился: вместо шумного мегаполиса с его суетой и высотными домами перед нами открылась истинно русская картина: заснеженный простор, обрамленный зеленым массивом, таинственное безлюдье и долгожданная тишина, угадывавшаяся даже за ровным шумом двигателя. Безжалостная цивилизация до поры до времени щадила эти места.