С трудом удалось взять себя в руки и включить режим патологоанатома. Я внимательно осмотрел ее тело, реконструировать происходящее было нетрудно. Опускали ее в масло медленно, чтобы продлить страдания, а себе максимально растянуть удовольствие. Судя по всему, макали в масло ее несколько раз, чтобы подольше помучить. Сначала сварили ноги, потом ее погрузили в масло по грудь, тут она и умерла, под действием противовеса на журавле тело приподнялось из масла примерно по пояс. На лице застыла гримаса страдания. На руках и на спине были следы ожогов, такие оставляет раскаленный металл. Ее еще и пытали. Кому помешала эта простая, добрая и безобидная женщина, у которой и взять-то было нечего? Вот не верю, что святоши ее случайно взяли, здесь что-то другое.
Вернувшись в деревню и расспросив селян, я восстановил картину происходившего. Здесь имело место обычное банальное деревенское сведение счетов. Дурак я был, что повелся на ее разводку и исправил ей форму носа. Завистницы такого ей простить не могли и, когда пришли кратовцы с Искореняющими, тут же вложили ее монахам по полной. Да, от Искореняющих нам достался сюрприз, отпечатанные в типографии листовки с карандашными портретами Мило и вашего покорного слуги, подробным описанием внешности и обещанной наградой в пару сотен золотых талеров. О награде объявили сразу, листовки же привез позже тот самый монах, которого мы убили при захвате фургона. Так вот, практичные умы завистниц быстро сложили два и два, и пришли к выводу, что раз я исчадие ада и вообще сама Скверна, то ринопластика это тоже дело рук демонов. Святоши же в очередной раз подтвердили репутацию конченных садистов, схватив не только несчастную вдову, но и еще четверых, на которых донесли завистливые соседи. Разумеется, под пытками те подтвердили все обвинения, у святош по-другому не бывает. Но ничего, я это так не оставлю.
Вызвав пятерку легионеров, я приказал им найти и привести всех стукачей по списку. Через полчаса приказ был выполнен. Остальные деревенские вовсю помогали солдатам. И вот они передо мной стоят, опасливо косясь на клинки алебард и гизарм. Две девахи наглого вида примерно того же возраста, что и покойная вдова, четверо мужиков постарше и две пожилые женщины. Им выдали лопаты и погнали к месту казни. Пусть сначала похоронят тех, кто по их вине принял столь лютую смерть.
Смотреть на то, как роют могилы и закапывают останки казненных, сбежалась вся деревня. Маловато тут развлечений, телевизора нет, а тут явно что-то затевается. Пока рылись могилы, остальные деревенские донесли мне в подробностях, что было мотивом сдать односельчан. Дележка земли, что может быть банальнее. Особо шустрые селяне решили приподняться за счет соседей, заодно посчитаться за давние споры, о которых все остальные уже успели забыть. Ну что же, посчитались. А теперь я с ними посчитаюсь, осталось придумать как. Повесить? Банально и слишком быстро. Сжечь? Сварить в масле? Нет, все это не то. Впрочем, я же маг жизни? По профилю все сделаю.
Когда могилы были засыпаны, я поманил пальцем стукачей, сразу отделив двух молодых девах, достал из кошелька медную монетку и объявил:
— Каждый из вас кидает вот эту монетку, как выпадет, такое и наказание будет. Кому выпадет король, тот будет жить плохо, зато долго, кому решетка*, тот будет жить еще хуже, зато короче. Кидай! — я бросил монетку на землю перед заросшим бородой мужиком.
*) В этой местности привычные нам орел и решка именуются король и решетка.
Король. Решетка. Решетка. Король. Решетка. Решетка. Первому мужику и одной тетке повезло пожить подольше. Пусть радуются, пока могут. Отделив их от остальных, я хлестнул по ним плетением и озвучил наказание:
— Вас полностью парализует к завтрашнему полудню. Паралич наступит постепенно. Сначала будет пропадать чувствительность в пальцах, потом постепенно перестанут слушаться конечности, наконец, вы сможете только говорить, есть и пить. И проживете ровно столько, сколько вас будут кормить и поить. И говно за вами выносить. А теперь свободны, исчезните!