— Мне паутина показала, что на праздник позвали двух важных ангелов. Один такой высокий-высокий в черном, а другой чуть ниже, очень красивый, блондин с голубыми крыльями. Как зовут, не знаю, но очень серьезные люди, — затараторила Ева, боком следя за тем, как тигр укладывается у ножек кровати.
Даже Химари заметила, как изменилась в лице Люция при одном только упоминании «красивого» ангела.
— И на кой нам крылатый блондин? — подбоченись, спросила Химари, заглядывая Люции в глаза.
— Нужен. Очень нужен, — Люция сглотнула, чувствуя себя неловко от подозрительных взглядов этих двух. К тому же отчего-то пекло щеки и уши. — Вы поможете? — неловко спросила она, стараясь не смотреть на кошку.
— А я что делаю?! Не стой столбом! Раздевайся, дальше я помогу! — зарычала она в ответ.
***
Люция стояла у окна, упираясь руками в подоконник, кошка же, уткнувшись подушечками лапы, затягивала корсет.
— Как же хорошо, что я додумалась стащить наряд у телицы. Ты, мало того, что высокая, ты еще и… — договорить она не успела, Люция выпрямилась, и кошка едва не полетела на пол.
— Широкая?
— Нет, у тебя грудная клетка большая, талия низкая. Ну да, из-за твоей лепры еще и немного широка, — фыркнула кошка, вытирая об шторы кровь. — Кстати о лепре, она немного растрескалась на спине, давай промокну. Тебе-то не больно, но кровь может проступить и испортить платье, — и она, снова развязав корсет, принялась вытирать потрескавшуюся плоть Люции шторами. — Мне казалось, эффект от лекарств почти мгновенный, нет?
— Мгновенный, но ненадолго, потом организм привыкает, и надо повышать дозу, а я забыла. Я же ее не чувствую, — Люция, отдышавшись, снова уперлась в подоконник.
— Понятно, — отозвалась кошка, застегивая платье и поправляя корсет.
— Вы что-то говорили о моем телосложении, — старательно втягивая живот, напомнила Люция.
— Я говорила, что ты определенно родилась кобылой, тут большого ума не надо, — усмехнулась кошка, выпуская когти на лапах, чтобы не скользили по юбке.
— Это с чего вы так решили?
— У тебя очень массивные ноги, как у лошадей. Ты можешь с весьма приличной поклажей бегом покрывать большие расстояния, я так могу только львицей, и то не шибко долго, а у тебя превосходная выносливость. Грудная клетка большого объема, плечи широки, шея, подними ты волосы, не такая уж короткая. А если придираться к мордашке, то можно вообще не гадать — вытянутый овал лица, миндалевидные глаза с прямыми ровными ресницами, уши немного вытянуты, и, — напрягшись, она туго стянула корсет и тут же, не отпуская, завязала и спрятала ленты под юбку, — вообще ты просто физически сильная, что чаще всего дается при рождении коням.
— Правильно понимаю, я настолько страшная, что могу быть только лошадью? — скрепя зубами, пробурчала Люция.
— Ты просто родилась лошадью, вот и все. Гораздо важнее, что ты женщина, и должна выглядеть красиво, — недовольно отозвалась кошка, за руку увлекая Люцию к трюмо.
Корсет жал просто невыносимо, давление жестких изогнутых прутьев ощущалось, казалось, во всем теле сразу. Дышать можно было только мелкими порциями и очень часто, а ходить, так вообще, не наклоняясь даже посмотреть под ноги.
— А кошки тощие! И ноги у вас короткие, — съязвила Люция, покорно садясь на скрипучую табуретку у трюмо.
— Что поделать, — равнодушно пожала плечами Химари, собирая волосы Люции и наматывая их на пальцы. — Сиди ровно, — скомандовала она, выбирая подходящий гребень.
Она возилась долго, начесывая, укладывая и закалывая волосы Люции. Собрала рыжие пряди в высокую прическу, умудрившись скрыть все недостатки, которые сама же озвучила. Накрасила Люцию, хоть та и сопротивлялась, то помада слишком красная, то глаза чешутся.
Но кошка была непреклонна, и Люция вынуждена была признать, что работа Химари удалась. Она не верила, что с зеркала на нее смотрела она сама. Слишком красивым было отражение. Никаких синяков под глазами не осталось, кожа казалась ровной, бархатной, свежей. Изумрудное колье идеально сочеталось с рыжими волосами, алая накидка на плечи скрыла шрамы и спиленные кости от крыльев, под золотом перчаток не было видно обкусанной кожи на пальцах и обломанных грязных ногтей.
— Тебе идет, моя милая госпожа, — шепнула кошка, заправляя выпавшую прядь Люции за ухо. — Думаю, Хоорс будет сражен наповал.
Мгновенно покрывшись пунцовыми пятнами, Люция вскочила из-за столика. Покачнулась, еще не совсем привыкнув к новой одежде, благо, кошка разрешила не снимать сапог, и, стиснув кулаки, направилась к двери.