#31. Дьявол может плакать
Кошка словно застыла, пытаясь защититься от удара вожака волков. Его секира сверкала над ее головой, а Химарины мечи враз потухли. Ева трясла клетку, но оторвать глаз не могла. В голове билась только одна мысль «Даже если богу все равно, почему Люция не пришла?».
Волк рухнул кошке под ноги, приложившись грудью на собственную секиру — его голову в шлеме насквозь прошел осмиевый болт, драгоценное сокровище Люциферы.
Ева присела на дно клетки на подкошенных ногах, ее все еще била дрожь.
— Пришла, пришла, пришла, — сорвавшимся голосом хрипела она. Пришла и спасла кошку от неминуемой смерти. Прекрасная Люция, добрая Люция, верная Люция. От охватившей ее радости паучонок вытирала слезы и сильнее прижимала к груди клубок паутины. Всхлипнула, громко шмыгнув носом, и уткнулась лбом в клетку. Спасена.
На краю каньона стояла Люция, отточенными движениями взводила арбалет, уперев его стременем в землю, и стреляла. Снова и снова. Она знала, что исключительно ангельский метод ведения боя, с неба, беспроигрышен практически всегда. Не жалела сил и разила всех, кто мог ранить кошку издалека, и волки с алебардами, секирами, пиками исчезали в потоке товарищей.
Химари кивнула, перехватив мечи удобнее, и одним из клинков указала в сторону Евы и лошадей. Волков не становилось меньше, но был шанс сбежать.
Люция прикинула расстояние. Единственным выходом было — поверху добраться до гейзера и спрыгнуть к коням, забрать обоих, Химари и Еву, и унестись отсюда как можно дальше.
Все звенело, скрежетало, свистело. Бескрылая только и успевала, прыгая по камням, изредка отстреливать самых надоедливых волков, вдруг решивших на отчаянный поступок — забраться по крутому склону. Химари была совсем близко, прямо под ногами, и Люция старательно расчищала ей дорогу, высматривая место для прыжка. Лиловые клинки рвали и кромсали, звеня и разгораясь все сильнее от пролитой крови. Люция мельком глянула на клетку, Ева пыталась открыть дверцу, сосредоточенно выискивая снаружи хоть какой-то засов или замок.
Защелкнув арбалет за спиной, Люция спрыгнула с края каньона и, изрядно проскользив по крутому склону, едва успела затормозить у кучкующихся лошадей и не получить копытом в грудь. Животина жалась друг к другу, но совершенно молча, по привычке. Дело было за малым — спасти Еву, чтобы Химари пошла за ней до самого райского сада.
— Люция! — вскрикнула Ева, вжавшись в клетку всем телом.
И бескрылая обернулась, с удивлением обнаружив за спиной дикого волка, припавшего на лапы для прыжка. Пока он решался, вгрызться ли ей в горло или схватить за ногу, она успела с размаху пнуть его в нос и тут же приложить пяткой в темечко. Нервно развернулась, но всех волков взяла на себя Химари — на кошку псы бросались особенно рьяно. Собравшись с мыслями, Люция лихо забралась на первого попавшегося коня, без седла это было весьма затруднительно. Фыркнув под нос, перехватила поводья и сильнее сжала ногами бока лошади.
— Пошла! — ударила пятками, на ходу вытащила арбалет и, намотав поводья на руку, зарядила снова.
Оставалось совсем немного до заветного гейзера, сбоку к нему же спешила Химари, отчаянно отбиваясь от настырных волков. Одна рука уже была ранена, словно чьи-то клыки распороли ее сквозь слой кимоно. Но кошка старалась не обращать на это внимания, нервно поглядывая на раскачивающуюся над гейзером клетку.
Перед самой грудью лошади вдруг возник волк, прыгнул, ощерившись, и та от страха поднялась на дыбы. Люция выстрели в упор. Услышала вскрик Химари и, тут же зарядив арбалет, выстрелила в волка, пробившего кошке ключицу. Но стрела срикошетила в единственную веревку, удерживающую дно Евиной клетки, и то распахнулось над бездной.
Люция почувствовала, как ее сердце ухнуло, пропуская удары. Волосы зашевелились, а из дрогнувших рук едва не выпал арбалет.
***
Ева не успела даже закричать, только ахнула, легкие перехватило, а вмиг поглотившая ее тьма отозвалась недружелюбным эхом. Все пронеслось перед глазами: ужас на лице Люции, ворох волков, нападающих на кошку, Инпу, обещавший сохранить ей жизнь.
Воспоминания сдавливали сердце, но она не могла отделаться от мысли, что так и должно быть. Что чудовищу не место в этом мире, а раз с самого начала ее никто не любил, не стоило и мечтать.
Но она вдруг поняла, что никуда не падает. Только раскачивается на собственной паутине из размотавшегося клубка, та трещит едва различимо, но все еще держит. Глянула наверх и едва не разрыдалась от счастья. У самого края бездны на животе лежала Химари. Она осторожно обвила паутину вкруг запястий и потянула на себя. Кровь скользнула по ее рукам от сломанной ключицы и разбилась на щеке Евы. Горячая, густая.