— Может, стоило потом разойтись и оставить друг друга в покое? —Люция поудобнее перехватила кошку, и куртка скрипнула, натянувшись по рукам.Наконец-то она вернула себе былую форму, что и двадцать лет назад.
— Может, и стоило, — кот равнодушно пожал плечами. — Она дразнила меня, испытывала терпение и всячески нервировала. И до брака, и после, для нее словно не было его. Так, кольцо и клятва, которые ничего не значат, — он скривил губы в усмешке. — А потом она привела к нам в дом волчат, Шизуку и Сейрен. Я был в ярости, все кошки были, ведь это просто немыслимо - забирать в дом детей врагов. Но я стерпел, а она сдалась со временем, — он придержал тяжелую ветку ели, чтобы Люция легко прошла под ней.
— И тогда вы стали жить душа в душу, — закончила за кота бескрылая,слащаво протянув слова, с издевкой.
Хайме в ответ разразился смехом.
— Я стал дразнить ее, подшучивать, подтрунивать. Потому что влюбляться начала она. Забавно было заставлять ее, взрослую кошку, дочку погибшего императора, прыгать вокруг меня за несчастным яблоком. Она и на дерево лезла, плюнув на дорогие ткани и наряды. В озеро прыгала, забыв про макияж и прическу, — кот прыснул смехом, вспоминая недовольное лицо Химари в потеках туши и разводах помады. Довольно прищурился, предаваясь воспоминаниям.— Я наслаждался!
— Садист, — пробурчала Люция, пригнувшись под очередной еловой лапой.
— Я любил ее.
— Эй! О чем вы говорите? — звонкий голос Евы вырвал их обоих из томительных размышлений. — Я место нашла. Там речка, — весело затараторила она,крепко стиснув бок рукой, но желудок предательски запел.
— Я подготовлю все для обеда, — отозвалась Люция, ускорив шаг.
У самой реки была бурая плешь вымерзшей травы, самое то для привала.Течение реки настолько бурным, что вода не замерзала даже у берега, но совсем недалеко заводь лишь немного колыхалась, собираясь у камней осколками льда. Люция ушла за дровами, а кот, подхватив Химари, вместе Евой направился купать кошку.
Пока кот возился, обустраивая подобие ванны, чтобы кошкино тело не унесло течением, Ева торопливо снимала паутину. Раны стали заживать, большая часть напоминала о себе только розовыми рубцами. Вот только в себя кошка никак не приходила.
— Это кома? — тихо спросила Ева, обращаясь к коту. — Химари говорила, что у кошек переход между жизнью и смертью тяжелый, — тут же попыталась она оправдаться.
— Нет, это десятая жизнь Химари, — кот раздевался, ничуть не смущаясь взгляда Евиных глаз.
— Десятая? — Ева непонимающе глянула на него, и тут же дергано отвернулась.
— Да, — кот бросил под камень доспехи и кимоно, оставшись в тонких холщовых штанах.
— У кошек же девять жизней всего, — вмешалась Люция. Она стояла под сенью еловых лап, придерживая охапку узловатых веток.
— Девять, да, — Хайме кивнул. — Но это долгая история, — размяв плечи до хруста, он направился к Еве и кошке.
— А нам предстоит долгий путь, — отозвалась Люция, недвусмысленно намекая, что хочет услышать больше конкретики.
— Кстати, куда мы идем? — ловко вынув кошкино тело из вороха тканей,кот понес ее к воде. Ева увязалась следом и, пытаясь что-то сказать, неловко бормотала под нос.
— В Ангельский град, за императрицей, — Люция склонила голову,наблюдая за ними со спины.
— Ева, что ты там бормочешь? — шикнул кот, заходя по пояс в воду.
— Но она же женщина, я помою, — стушевалась паучиха, вжав голову в плечи.
— Не понял.
— Она женщина, а вы, — запнулась и стала нервно теребить край куртки,— нет.
— Я ее муж, этого достаточно, — он непонимающе уставился на девочку,прижав кошку к себе, держать ее на таком холоде долго было нельзя.
— Ева! — окликнула паучонка Люция. — Иди сюда, поможешь мне, —рыкнула и недовольно поджала губы.
— Но он же, — Ева совсем смутилась и не могла решить, куда ей идти нужнее.
— Он же сказал тебе, что он ее муж. Оставь их наедине, — фыркнула фурия, склонив голову на бок.
— Ладно, — Ева глянула на кота зверенышем и, отряхнув сапожки,побежала обратно к Люции.
***
Паучонок молчала, недовольно и смущенно зыркая на фигуру кота,стоящего к ней спиной. Он все еще купал кошку, потом там же, на берегу, сушил и растирал, не давая замерзнуть. А Ева сидела у слабого огня и утрамбовывала подстилку из еловых иголок и одеял, добытых котом. Люция возилась с едой —снова мясо, немного овощей из мешков Хайме. Он даже сладости принес, и Ева едва не пустила слюнки, но такую роскошь фурия оставила на следующий день.
— Ты не ответил, — усмехнулась Люция, обращаясь к коту.