Люция была занята. Она заблудилась, но отказывалась это признавать. Перебирала рыжие пряди волос и вертела их на пальце.
Она искала вход в подземелье царства Мерт. Но вокруг, куда ни глянь, — одно болото. Третий день одно болото. Пресная и чистая вода кончилась, остатки убитого в Ошином лесу оленя — тоже.
— Тут что, все затопило к чертовой матери?! — Люция ударила по дереву кулаком. Болото отозвалось кваканьем, кряканьем и журчанием.
Кроме входа, который фурия описывала как два ряда бирюзовых эмалированных столбов, она искала оазис. Ева с трудом поняла, что она имеет в виду: это должен был быть сад посреди болот, розарий с темной деревянной беседкой посредине. Из него тоже можно было попасть в царство змей. И Ева послушно осматривалась в поисках густых зарослей, способных скрыть море цветов. Но вокруг кроме ярких орхидей и путанных лиан не было ничего. Янтарно-зеленое болото, не замолкающее ни на миг.
Люция задрала голову, чтобы рассмотреть небо, но через лианы и заросли ничего не увидела. Раздраженно ругнулась себе под нос и пошла наобум, прижимая к груди набедренный колчан, чтобы не промок.
Ева шла за ней, высоко поднимая ноги. Чувствовала, скажи она хоть слово, издай хоть звук, на нее обрушится ярость Люциферы. Грустно вздохнула, шмыгнула носом — еще немного, и заболеет, на болотах слишком влажно, невыносимо душно и мерзко. Туфельки размокли, забившаяся тина натирала суставы даже через черный панцирь, а панталоны можно было выжимать.
Знакомый аромат достиг забитого носа Евы, и она спешно принюхалась, боясь потерять отголоски воспоминаний. У телицы Мерура были в золотой шкатулке скляночки с маслом, которые пахли точно так же. Приторно. Сладко. На драгоценных пузыречках было даже выгравировано название «Rose de Meaux». Наносить масло на кожу телица разрешала только Еве — оно не впитывалось в ее покрытые черным хитином пальцы.
Там, где розы — и есть сад. Паучонок, прижав полы платья рукой к груди, потянула Люцию за рукав.
— Цветами пахнет, — неловко пробурчала, когда фурия обернулась и смерила ее недовольным взглядом.
— Глаза протри, тут кругом орхидеи! — огрызнулась Люция.
Ева вжала голову в плечи, обиженно насупилась. Ведь не ей же надо к царице змей! Будь ее воля, она бы и в болото не заходила!
— Розы пахнут, не орхидеи, — промямлила под нос, кутаясь во влажный наряд.
Люция пожевала губами, задумчиво оглядывая паучиху с ног до головы, и кивнула.
— Веди, — махнула рукой, пропуская Еву впереди себя.
***
Гарпия остановилась у границы деревьев, за которыми угадывался сад с пышными розами безумного количества оттенков — от желтых до фиолетовых. Они оплетали деревья, защищались шипами, не позволяя пробраться внутрь сада, но скрывали саму Люциферу. А ей было видно аккуратный чистый пруд с диковинными рыбками, изящную беседку, за столиком которой сидела, опершись на огромный змеиный хвост, Мерт. Ничуть не изменилась, только длинные волосы заплела в сотни косиц, а нагую грудь прикрыла алым палантином. Тонкие руки у запястий покрывала темно-зеленая чешуя, такая же от бедер плавно растворялась в черном змеином хвосте, венчавшимся погремушкой. Мерт неторопливо читала тонкую книгу, попутно стягивая с блюда лакомства.
— Я ше ненафишу слаткое! — возмущенно завопила она и поднялась на мощном хвосте. Даже свернутый в несколько витков, он казался слишком огромным по сравнению с человеческим телом Мерт. — Плинеси мне пелепелиных яиц.
Служка, все это время смирно стоявшая снаружи беседки, спешно забрала блюдо и бросилась прочь из сада. Зеленый хвост, торчащий из-под невзрачного белесого платья, волочился за ней и мотылялся из стороны в сторону, подметая дорожку.
Люция беззвучно рассмеялась, узнав этот голос и знакомые презрительные нотки. О, как забавны были капризы Мерт. А ее «Я хочу шить на фоле» или «Cкока мошна типя штать, и феть таше не стытно» — просто бесподобно. Маршал хотела выйти, поприветствовать свою старую подругу, услышать ее «штлаштфуй», увидеть, как ее синий раздвоенный язык заелозит по ядовито-зеленым губам. Как она охнет, узнав в бескрылой Люциферу. Как бросится уползать, догадавшись, за чем та пришла. Как зашепелявит снова, рассыпаясь в извинениях и мольбах. Люция даже сделала шаг, ступая на мох, отодвинула ветку с розами, тут же впившуюся в руку сквозь перчатку. Но боковым зрением заметила главу Охотниц, пригнулась, прячась в колючих кустах, дернула Еву за руку, заставив по шею нырнуть в болото.