Алиса торопливо подошла к беседке, подняла прозрачный полог и поприветствовала царицу змей поклоном.
— Добрый день, госпожа Мерт.
— Сашем опять плишла? Шефо нушно? — прошипела полузмея, поднимаясь на хвосте из-за столика. — Я ше и так ласлешила тепе телать с моими калнисонами фсе, што потлепуется. И таше анкелоф пустила, лишь пы Лион утостофелился в моей нефинофности!
— Генерал Лион ждет вас в кабинете, — произнесла ящерица, стараясь не смотреть двухметровой госпоже в раскосые глаза. — Вы не дали нам доступ к некоторым помещениям.
— Я феть фсе фам ласкасала и покасала, пашему фы не феите?!
— Я выполняю приказ генерала, — все еще кланяясь, ответила Алиса. — Пройдемте.
Мерт захлопнула книжку, отложила на середину стола и, преисполненная чувством собственного достоинства, выползла, вывалив массивные кольца хвоста, на мощеные дорожки. Стоя на хвосте, она возвышалась над охотницей на полметра, но Алису это, казалось, не беспокоило. Она снова поклонилась, пропуская царицу змей впереди себя. И они удалились в подземелье.
Люция попятилась в болото. Черт! Черт! Черт! Зачем они здесь? Хотят забрать ее снова в ад. Думают, Мерт, как подруга, помогла маршалу? Наивное дурачье!
Схватила в охапку Еву, всучила ей колчан и побежала прочь. Нужно переждать! Нужно только время! И Лион улетит. Алиса уйдет. Нужно немного потерпеть.
Оглянулась, пытаясь разглядеть, не был ли кто еще в розарии Мерт, но Ева вцепилась в ее плечо пальцами и потянула на себя, пытаясь привлечь внимание. Замычала, заколотила кулаками по ключицам, но когда Люция обернулась, было уже поздно. Паучонок не успела предупредить, что прямо перед ними меж ограждений — столбов — закручивалась и бурлила грязная вода. Фурия машинально сделала шаг и провалилась в болото. Почувствовала упругий удар потока воды в грудь.
Их уносило вглубь. Швыряло, крутило, не давая всплыть, несло и вертело, не позволяя различить ничего вокруг. Хлыстало и сбивало, мешая выплыть и вздохнуть. И, наконец, выкинуло в канализацию подземного царства.
Люция оттолкнулась от скользкого дна и поднялась на поверхность. Откашлялась, вытерла лицо и отбросила волосы назад. Заметила краем глаза Еву — тоненькая черная рука исчезла в потоке воды. Подплыла к ней, отплевываясь от гнилых растений и слизи, нырнула, схватила за локоть и вытащила на поверхность. Девчонка наглоталась воды, но держала колчан, как ценное сокровище.
Грязная туфелька поплыла по течению, бескрылая схватила ее, проверила босые ноги паучонка — вторая крепко держалась на черных ступнях.
— Почему ты такая дохлячка? — рыкнула Люция, увлекая Еву за шкирку к склизкому бортику.
Забралась на скользкий ледяной камень, перекинула паучонка через плечо, с силой ударила ладонью по ребрам.
И Ева, кашляя протухшей водой, очухалась.
— Где я? — просипела, держась за горло.
— В канализации. Ищем инкубатор. Другого выхода отсюда нет, — Люция посадила девочку рядом, всучила туфлю, а сама забралась с ногами на бортик.
Инкубатор – это там, где растут детеныши змеи, с ужасом подумала Ева. Все именно так, как она разложила в паутине один-единственный раз. Может, был еще вариант? Может, она ошиблась? Может, сплела несимметрично? Может, спросила неправильно? Она сжала мокрый колчан и задрожала от нахлынувшего холода подземелья. Шмыгнула носом, до чего же мерзко здесь пахло — тухлой водой и гнилыми растениями, но хуже всего — кисло-сладко и до отвратительного приторно — мертвыми орхидеями.
Эхо донесло квакливые голоса охраны. Люция закрыла глаза, вслушиваясь в каждый мерзкий звук этих тварей, старалась различить, где они, откуда идут. Где квакши-стражники, там выход.
— Пошли, тихо, — прошептала она и встала. – Нужно найти туннель, где совсем не будет этого болота.
Ева отложила колчан и вытряхнула все, что набилось в туфельки, промыла ноги. Панцирь растрескался от воды, мясо набрало воды, мозоли горели, а лопнувшие пузыри сочились зеленой водицей болот. Закусив губу от боли, паучонок снова обула размокшие туфли и поднялась.
Люция медленно кралась на гнусные голоса лягушек. Свернула направо сразу, как только представилась возможность.
Осторожно вышагивала по сколькому бортику, двигалась ощупью. Ева спокойно шла за ней, обнимая колчан. Она видела каждый камешек дорожки, каждую паутину мха, каждую выбоину. Почему эта женщина идет так медленно? И она поняла: