— Яд там старый, мог уже не подействовать, — кошка вертела в ладони сразу четыре иглы, они перетекали меж пальцев, скользили по ногтям.
— Тогда стоит отправляться в путь. Я верю, что он умер до того, как успел о нас рассказать, — Люция поднялась и направилась в грот искать наощупь свои вещи.
— Если бы умер — послали бы нового, — кошка тоже встала. Как же все это ей не нравилось. Но в одном маршал была права — стоило отправляться в путь. Промедление — смерти подобно, чем дольше они раздумывают, чем выше шанс, что их найдут. Тем больше вероятность, что вместо сапсана их грот навестит сова. Нужно выдвигаться.
Кошка быстро снарядила тигра, теперь поклажа состояла всего лишь из запасного кимоно, мешочка с косметикой и большого запаса игл. Люция перекинула через плечо опустевший мешок из-под мяса и подозвала перепуганную Еву. Девочка молчала, только переводила взгляд с Химари на Люцию и обратно.
И они выдвинулись в дорогу. Мимо бесконечных ходов в толще горы, Химари говорила, что теперь многие из них завалены. По крутым склонам, выводившим Люцию из себя — взбираться ей нравилось, а вот вниз она всегда летела на собственных крыльях. Через поля в лес, бесконечный, непроглядный лес.
Ева вела Люцию за руку, сияя от гордости. До чего ей нравилось быть полезной. А кошка сидела верхом на тигре, покачиваясь в такт каждому его шагу. Медитировала, вслушиваясь в шорохи леса на километры вокруг. Ее было видно в кромешной тьме, лиловые светлячки словно летали вокруг, кружились, танцевали, сияли, как кристальные лампы. Пурпурные огоньки, всполохи кошачьей энергии, древней и почти забытой.
И слышала она только стрекот насекомых, шум ветра и листвы, тяжелую поступь Люции, бесшумные шаги Евы, колебание глади озера и дыхание зверей. Никого, кого можно счесть угрозой.
— Слева озеро, через четыре часа доберемся и устроим привал.
— Хорошо, — отозвалась Люция, но в голосе слышны были нотки недовольства. Гарпия понимала, что выбора нет, либо их найдет ночной патруль спящими у костра, либо они успеют уйти.
Химари поджала губы и осторожно почесала тигра за ушами, еще не зная, как он себя поведет. Кроме слишком верного для дикой твари тигра у нее никого не было. Зато прибавилось хлопот, чего стоит Люцифера и ее провидица, даже не понимающая, в какой ситуации они все находятся. Девчонка слепо верила, что Люция ее защитит, так безрассудно, что не считала нужным предупреждать об опасности. Толку с такой провидицы? Может, стоило сделать, как планировала? Сбежать, оставить Люцию, обернувшись диким зверем? Гарпия ведь даже не увидит в такой темноте, куда ушла кошка. А исчезни паучиха из поля зрения, старые воспоминания перестанут проситься наружу.
Нет, ей хотелось остаться, одиночество было невыносимо.
Кошка вздохнула полной грудью воздух свободы. Но отчего он не был пьяняще сладок?
#16. Сомнения сточат даже алмаз
Как странно! Любят суть, а воспевают лик.
Кто в сердце краснобай, тот въявь косноязык.
Еще диковинней, о Властелин вселенной:
От жажды мучаюсь, а предо мной родник.
Императрица сидела на мраморной скамейке церемониальной площади, скрытая в белом розарии от посторонних глаз. Полуденный зной, так не вяжущийся с осенними холодными ветрами, прогнал всех ангелов, дав Бель вдоволь напиться горя. Она уже не смотрела на разбитый купол, его рыжие сколы навевали воспоминания, и сразу казалось, что реки крови текут к ногам маленькой четырехкрылой девочки, потерявшей самых близких людей.
— Изабель, милая, с тобой все хорошо? — Хоорс осторожно тронул плечо императрицы.
Девушка вздрогнула всем телом и перевела на него грустные глаза, похлопала ладонью по скамье рядом, предлагая присесть. Она терпеливо дождалась, пока он усядется и спрячет забинтованную руку от ее глаз. Знала ведь, что прячет лепру, но делала вид, что не замечает. Поправила складки золотого платья, сжала в кулаке белоснежное перо, выпавшее из крыльев.
— Бель? — ангел коснулся ее руки, непонимающе заглянул в глаза.
— Сегодня мой настоящий день рождения. Я узнала это из архива, — девушка едва не плакала.
Хоорс помрачнел. Сжал ее руку в своей ладони, прижался к плечу.
— А я свой настоящий не знаю. Я родился — как прорезались крылья. Как и ты. Не бери в голову, не думай о прошлом, — он не знал, как утешить милую сердцу Бель.
— А если бы у меня не было еще одной пары крыльев? Если бы я умерла? Если бы мои настоящие родители не отдали меня ангелам? Если бы… — договорить она не успела, ангел сорвался с места и встал над ней.