Кошка с полной самоотдачей пыталась освоить ту силу, которая в руках Ясинэ сметала все на своем пути. Тайком училась в подземельях, но результатов не было совершенно никаких. Глаза из серых стали лиловыми, в волосах залегли пунцовые пряди, но больше не изменилось ничего.
Когда Ясинэ узнала о попытках Химари самой стать одной из шисаи, то решила помочь. Тигрица сказала, что кошке не хватает эмоций, она слишком глубоко прячет все свои чувства и страхи. Одна лишь гордость пылает в кошке в полную силу, но это — не то чувство. Лишь неконтролируемая ярость срывает все оковы, и мощь, пропитывающая сами горы, разливается по всему телу, наполняя его нечеловеческой силой. Но полный самоконтроль не давал Химари сорваться с цепи, и Ясинэ махнула на это рукой — овладеть силой Самсавеила удается немногим, и только те становятся шисаи.
***
Ясинэ умирала в окружении всех своих конэко и куно. Даже шисаи поднялись из тайного, скрытого в толще горы, храма, чтобы проститься с великой тигрицей.
Кошка, наконец, добилась своего. Но она не знала, что забрала последнюю жизнь тигрицы. Отказывалась верить и не могла простить себя за то, что желала такого исхода. Поверженная Ясинэ с все тем же беспокойным пауком, теперь ютившимся у нее в ладонях, лежала на руках сына и тяжело дышала.
Тигрица хрипло попросила оставить ее с кошкой одних. Все повиновались, сказали последние слова благодарности, и ушли. Хайме тронул Химари за плечо, словно подбадривая, и направился к себе. А кошка села возле умирающей госпожи.
— Сольпуга моя, ты смогла найти в себе источник силы Самсавеила, — горькая усмешка исказила тигриное лицо. — Гордись, моя девочка, теперь ты — тридцать третья шисаи вместо меня. Твой шантаж удался.
— Простите. Я не знала, что это ваша последняя жизнь — кошка избегала встречи с тускнеющими глазами госпожи Ясинэ. — Я бы ни за что... простите.
Ясинэ крепко сжала ее руку в своей и притянула к себе.
— Отрекись от Хайме, слышишь? От семьи! Брось своих волчат! И мои священные клинки будут твоими! Я отдам тебе свое кимоно, свою броню, свои яды! Все оно будет принадлежать одной лишь тебе. Ты станешь сильнейшей в истории шисаи, когда отбросишь оковы семьи. Я не смогла, мой сын слишком дорог мне. А ты, я знаю, ты сможешь, моя сольпуга, — глаза тигрицы наполнились слезами.
Химари наклонилась к полосатому уху своей госпожи. Все ее тело трепетало, сердце вырывалось из груди, своим стуком заглушая весь мир.
— Ни за что, старая карга, — прошептала Химари, ладонью ударяя по солнечному сплетению Ясинэ, и лиловое пламя пронзило грудь тигрицы насквозь. Сердце Ясинэ остановилось. Паук свернулся на ее ладони и умер в то же мгновение.
***
Теперь Химари стояла перед храмом Ясинэ совсем одна. Мужа она потеряла. Волчат давно похоронила. Родных детей лишилась.
Ни семьи, ни дома.
Никаких оков.
— Сбылось твое проклятье, ушастая перечница! Я заслужила твои дары! — процедила Химари сквозь зубы, распахнув двери храма.
Люцифера молча последовала за ней.
#20. Прошлое, которое прошло
Мгновеньями Он виден, чаще скрыт.
За нашей жизнью пристально следит.
Бог нашей драмой коротает вечность!
Сам сочиняет, ставит и глядит.
- Я помню себя живым. Я помню себя настоящим. Я помню тебя – Создатель, - тихо шептал он в пустоту.
Голос его растекался по кристальным стенам и тонул в тишине.
- Я бесконечные годы рвался из твоего ада, бежал из безумия, что ты мне уготовил. Всем нам. Я готов был рвать цепи, сковывающие меня, не дающие мне быть выше, смотреть зорче, видеть истину. Я искал способ вырваться из колеса мучений. Но я был лишь спицей его, и меня швыряло волей твоей. Меня бросало на камни, кружило в пучине, выматывало и изламывало.
Тихий шепот озера, лижущего кристальный берег, грустно вторил его словам.
- Я искал выход из твоего колеса, искал способ сломать темницу, вырваться в ничто и навеки забыться. Мне было нечего терять, и мое отчаяние жаждало пустоты и вечной нерушимой темноты. Где я буду свободен от тебя, от твоих глупых игр в нелепую, жестокую жизнь. Я так устал.
Он замолчал, едва слышно простонал и разразился смехом, будто кашлем.
- Я сломал твое колесо, что распяло всю мою жизнь. Я вырвался из твоей темницы, что не давала мне даже вздохнуть. Я разрушил то, что ты уготовил мне. Я освободился, достигнув вечного ничто. Истины, о коей мечтал. И тогда ты нашел меня. И пустота вокруг вмиг стала конечной, осязаемой, ужасающей.