Так значит, тигр в медальоне был ее мужем. И Ева прижалась щекой к плечу, залившись румянцем, но Химари этого не видела, хоть и почувствовала замешательство.
— Я не знала человека вернее и преданнее, чем мой муж. Когда меня выгнали из храма, а я вернулась — он стоял за меня горой. Когда я привела в дом волчат, он стерпел. Я убила его мать, но он не стал любить меня меньше. Я бросила все и ушла зарабатывать себе на жизнь умением убивать, и он последовал за мной. Разве могла я не покориться? — огромная грудная клетка дикого зверя сжалась, казалось, в смешке.
— То есть, ты не любила его до этого? — Ева сильно сжала в пальцах густой мех. Ей было не понятно, как можно быть замужем за тем, кого не любишь. Ведь для того, кто любит — это мучительно больно.
— Нет, не любила. Думала, что не люблю, — Химари пристально следила за противоположным берегом озера, но Ева не увидела там совершенного ничего и никого.
Вот только слабо различимое предчувствие пульсировало в затылке. Ева силилась разобрать неясный шепот интуиции. Ей вдруг вспомнилось, как Мерур поносил шисаи и гейш, постоянно упоминая одну из них — принцессу кошек. Он хохотал, рассказывая своим детям и гостям о львице, сумевшей практически уничтожить деревню волков, он восхищался ее силой и способностью сжигать псов священным пламенем. Он не понимал, что произошло, но твердил, что это было началом последней войны ангелов с кошками. Мерур одаривал память о той принцессе восхищением и грудным искренним смехом, а ее силу сравнивал со своей.
И Еве казалось, что под ней бьется все та же мощь. Волосы встали бы дыбом, не будь они так туго затянуты в косу. Нет, не могла кошка, хладнокровно убившая столько людей, давшая толчок к войне, быть такой чуткой и доброй женщиной.
— Скажи, а где ты жила? — сипло спросила Ева.
— В столице округа волков — Инузоку.
Все словно сжалось внутри Евы, но она все еще не верила, ведь это могло быть простым совпадением. Ведь оно должно было быть просто совпадением. Не могут так притворяться люди, и эта женщина, потерявшая все, не могла быть чудовищем. Или как раз потому, что все потеряла, только она и могла?
Львица припала на лапы у того самого дерева, куда Люция отнесла полуживую Еву, и паучонок послушно слезла.
Она понимала, что разговор окончен, либо он был невыносим для Химари, либо она больше не хотела разговаривать, либо просто неприлично спрашивать такое. Пожалуй, вообще неприлично спрашивать у взрослых об их жизни, они всегда так реагируют, закрывая тему, когда им угодно, оставляя еще больше вопросов. Вот и кошка теперь нервно поглядывала в лес, игнорируя Еву, и это даже обижало в некоторой степени.
— Жди здесь, я поохочусь, — и львица рванула с места в усохшие кусты, оставив на мокром берегу отпечатки огромных лап.
Ева приставила свою ногу в сапожке рядом со следом и тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Это принцесса была, определенно, та самая.
#24. С волками жить – по-волчьи выть
Все, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей — не видна.
Люция была зла — промедление ее невыносимо бесило, вот только никакого решения на ум не приходило. Пойти за Химари? Вот только куда? Лес огромен и, поди пойми, куда кошка могла уйти охотиться. Еще Ева увязалась с ней, что за бестолковая девчонка.
В голове снова был туман, мерещились звуки, и так не хватало спасительной паутины. Но, как назло, эти двое застряли в чертовых зарослях полумертвого леса! Люция с силой ударила ближайшее дерево. Тигр поднял голову и, зевнув во всю пасть, снова свернулся у тлеющей нодьи.
Гарпия, обмотав кулаки бинтами из запасов кошки, решительно направилась вымещать гнев на деревьях, тренировки всегда успокаивали и здорово коротали время. Если бы только все осталось как двадцать лет назад, если бы маршал снова могла тратить время на драки, отдыхать за шахматами или сложными командными играми. Если бы она могла снова летать, опьяненная свежим воздухом. Если бы снова был долгожданный мир и оживленные полигоны, если бы только можно было бить, не желая другому смерти. Если бы только больше никогда не пришлось рубить головы и ломать хребты. Если бы только никто не решил гнаться за иллюзиями и глупыми идеями. Если бы.
Уткнувшись лбом в сухой теплый ствол дерева, Люция усмехнулась. Война потому и нравилась ей, что была простой и понятной до последней мелочи. И как бы она не сожалела и не бесилась невыносимо от поступка Инпу, она не могла представить другого исхода. Не видела иного будущего, кроме этого. И, пожалуй, в глубине души не мечтала о мире - считала его прекрасным, но не желала всем сердцем.